— Наберись терпения и жди, — коротко ответил мистер Гибсон. — Время все расставит на свои места.

Благом оказалось и то, что Молли пользовалась всеобщей любовью старых слуг: они безропотно выполняли все ее распоряжения. Во многом помогал авторитет отца, а также то, что она никогда не заботилась о собственных удобствах и ничего не требовала для себя лично. Молли с величайшей кротостью терпела бытовую неустроенность, но не думала об этом, стремясь помочь всем, кому это было нужно, и исполнить данные во время ежедневных визитов многочисленные поручения отца. Возможно, он слишком перегружал дочь обязанностями, но она никогда не жаловалась и безропотно выполняла каждое указание. Только однажды, уже после того как миссис Осборн Хемли, как выразились сиделки, «перешла черту» и лежала слабая, словно новорожденный ребенок, но без лихорадки и в полном сознании, на внезапный вопрос отца, как она себя чувствует, Молли ответила, что смертельно устала: голова постоянно болит, а мысли путаются и вязнут, словно в болоте.

— Не продолжай, — остановил ее мистер Гибсон в остром приступе тревоги, если не раскаяния. — Приляг здесь, спиной к свету. Сейчас вернусь и тебя осмотрю, а уж потом поеду.

Он отправился на поиски сквайра и прошел немалый путь, прежде чем обнаружил мистера Хемли на поле яровой пшеницы, где женщины занимались прополкой, а маленький внук резвился в самых грязных местах, доступных маленьким ножкам, а потом хватал деда за палец и хохотал.

— Итак, Гибсон, как больная? Лучше? Вот бы в такой чудесный день вынести ее на воздух! Я постоянно уговаривал своего бедного сына почаще выходить из дому: наверное, даже раздражал назойливостью, — но природа — великолепный источник силы. Хотя, возможно, английский воздух не подействует так благотворно на француженку: полностью поправиться можно только дома, где бы он ни находился.

— Не знаю. Мне кажется, что надо устроить Эме здесь. Трудно вообразить место лучше. Но сейчас разговор не о ней, а о моей дочери. Можно заказать для Молли экипаж?

Последние слова прозвучали с таким напряжением, словно мистер Гибсон поперхнулся.

— Конечно, — тут же согласился сквайр, опуская внука на землю, чтобы повнимательнее взглянуть на доктора, потом схватил за руку. — В чем дело? Не отводите глаз, говорите правду!

— Ничего особенного, — торопливо ответил мистер Гибсон. — Просто хочу подержать ее дома, под постоянным наблюдением.

Возвращались они вместе. Сквайру очень хотелось поговорить, но сердце старика настолько переполнилось чувствами, что он не знал, с чего начать, но наконец признался: