— Если собираешься в Холлингфорд, Харриет, передай эти книги мисс Киркпатрик, — обратилась леди Камнор к дочери, запечатав письмо со всей строгостью и аккуратностью безупречной хозяйки. — Кажется, завтра все они едут на свадьбу в Лондон, несмотря на то что я напомнила Клэр об обязанности венчаться в одной из местных приходских церквей. Она ответила, что вполне со мной согласна, но муж так хочет посетить столицу, что долг супруги не допускает возражений. Я посоветовала повторить ему мои доводы против свадьбы в Лондоне, но боюсь, что она подчинилась. Во время жизни у нас покорность была главным недостатком Клэр: она всегда соглашалась и никогда не могла сказать «нет».

— Мама, — лукаво заметила леди Харриет, — разве ты относилась бы к ней так же хорошо, если бы она постоянно возражала и отвечала «нет», когда ты хотела услышать «да»?

— Несомненно, дорогая. Люблю, чтобы все имели собственное мнение. Вот только когда мое мнение основано на опыте и размышлениях, мало кому доступных, считаю, что они должны проявить уважение и принять к сведению то, что им говорят. Думаю, только упрямство мешает им это признать. Надеюсь, я не деспот? — спросила графиня с нескрываемой тревогой.

— Даже если так, дорогая мама, — ответила леди Харриет, нежно поцеловав графиню, — это мне ближе, чем демократия. Моим пони, например, можно управлять только с помощью диктата, чтобы заставить ехать в вязовую рощу.

Однако, приехав к Гибсонам, леди Харриет совсем забыла и про пони, и про рощу.

Молли сидела в гостиной бледная и дрожащая, с трудом сохраняя спокойствие. Когда леди Харриет вошла, в комнате больше никого не было. Повсюду валялись подарки, оберточная бумага, картонные коробки и наполовину распечатанные фарфоровые изделия.

— Ты похожа на Гая Мария на развалинах Карфагена, дорогая! В чем дело? Почему у тебя такое горестное лицо? Надеюсь, свадьба не расстроилась? Хотя, если речь идет о прекрасной Синтии, удивляться не приходится.

— Ах нет! Все в порядке! Но я простудилась, и папа считает, что мне лучше никуда не ехать, а остаться дома.

— Бедняжка! Ведь это твое первое путешествие в Лондон!

— Да. Но больше всего мне жаль, что не удастся побыть рядом с Синтией до отъезда. А еще папа… — Она умолкла: душили слезы, а плакать открыто было совестно, — наконец, откашлялась и продолжила: — Папа так мечтал об этих каникулах, собирался посетить несколько мест и встретиться со множеством друзей: даже список составил! И вот теперь говорит, что не готов оставить меня одну на целых три дня: два в дороге туда и один день — свадьба.