Сердце Молли оборвалось. Если не считать вечера свадьбы отца, она не бывала в Тауэрс-парке с того самого злополучного дня в глубоком детстве, когда уснула на кровати Клэр. Она боялась и графиню, и сам дом, но предложение леди Харриет удачно решало проблему с ее устройством, с утра занимавшую всех и каждого в доме. Молли молчала, хотя губы время от времени вздрагивали. Ах, если бы сестры Браунинг не отправились навестить мисс Хорнблауэр! Тогда она смогла бы переехать к ним и временно пожить их странной, тихой, примитивной жизнью, вместо того чтобы покорно выслушивать, как обсуждают ее участь, словно она неодушевленный предмет!

— Поместим Молли в южную розовую комнату — как вы помните, смежную с моей спальней. А в гардеробной устроим уютную маленькую гостиную на тот случай, если ей захочется посидеть в одиночестве. Ухаживать за ней станет Паркс. Уверена, что мистер Гибсон уже отлично знает квалификацию этой горничной. А когда простуда пройдет, я буду сама каждый день вывозить ее на прогулки и, как обещала, регулярно отправлять бюллетени. Прошу, передайте все это мистеру Гибсону, и будем считать вопрос решенным. Завтра в одиннадцать приеду за Молли в закрытом экипаже. А теперь нельзя ли увидеть прекрасную невесту, чтобы передать подарок от мамы и собственные наилучшие пожелания?

Синтия с притворной скромностью приняла и то и другое, не выразив особого восторга и благодарности, так как не ощутила искреннего расположения к гостье, но когда миссис Гибсон рассказала о предложении леди Харриет, глаза ее просияли радостью, и она так искреннее поблагодарила гостью, словно получила личное благодеяние. Заметила леди Харриет и то, что она взяла Молли за руку и больше не отпускала, как будто не хотела думать о скором расставании. Этот скромный естественный жест сказал об отношении Синтии к подруге больше, чем любые разговоры.

Молли надеялась, что отец станет возражать, однако и здесь ждало разочарование: доктор, напротив, порадовался, что заботу о дочери взала на себя леди Харриет. О смене обстановки и чистом воздухе доктор говорил как о манне небесной: сельская жизнь и отсутствие волнений пойдут Молли на пользу. Сам он мог бы отправить ее только в одно подобное место: в Хемли-холл, — но боялся ассоциаций с началом болезни.

На следующий день Молли уехала, оставив родной дом в нагромождении сундуков, чемоданов и коробок, а также других признаков скорого путешествия семьи в Лондон, на свадьбу. Все утро Синтия провела с подругой: занималась ее вещами, авторитетно рекомендовала, что с чем лучше надеть, и радовалась приятным мелочам. Приготовленные для подружки невесты аксессуары теперь были призваны служить милыми украшениями в Тауэрс-парке. Девушки говорили об одежде, как будто в жизни не было предмета важнее: каждая боялась затронуть серьезную тему, — причем Синтия больше переживала за Молли, чем за себя. И лишь когда объявили, что экипаж прибыл, проговорила: