— Право, Чарлз, учитывая, что она на твоем попечении, мог бы избавить ее от красноречия мистера Уотсона: я и сама выдерживаю его только в безупречном здравии, да и то недолго.

Но почему же Молли на попечении сэра Чарлза? Почему? Роджер вспомнил немало мелочей, способных подтвердить ревнивые фантазии, и отправился спать озадаченным и раздраженным. Отношения — если это были отношения — показались ему неуместными, нелепыми и поспешными. В субботу повезло больше: удалось провести недолгую беседу в самом заметном месте дома: на диване в холле, где Молли отдыхала по приказу леди Харриет, прежде чем подняться к себе после прогулки. Роджер заметил ее, остановился рядом и, сделав вид, что заинтересовался золотой рыбкой в мраморном водоеме, заговорил:

— Мне страшно не повезло. Вчера вечером хотел подойти, но вы были заняты разговором беседой с мистером Уотсоном. А потом явился сэр Чарлз Мортон и с непререкаемым авторитетным видом увел вас прочь. Вы давно с ним знакомы?

Роджер совсем не собирался говорить о сэре Чарлзе в таком тоне, однако слова вырвались сами собой.

— Нет, совсем недавно. Ни разу не видела, прежде чем приехала сюда во вторник. Леди Харриет поручила ему следить, чтобы я не уставала, потому что еще недостаточно поправилась. Сэр Чарлз — кузен леди Харриет, и выполняет все ее распоряжения.

— О! Конечно, красавцем его не назовешь, но, должно быть, он весьма неглуп.

— Да, наверное, но он почти все время молчит, так что судить трудно.

— В графстве его очень уважают, — заметил Роджер, желая загладить оплошность.

Молли поднялась.

— Надо идти наверх. Присела здесь на пару минут отдохнуть: леди Харриет велела.

— Побудьте еще немного, — попросил Роджер. — Здесь так хорошо. От этой вазы с водяными лилиями веет прохладой. К тому же я вас очень давно не видел, а мне нужно передать сообщение от отца. Он очень на вас сердит.

— Сердит на меня! За что? — удивленно воскликнула Молли.

— Да! Услышал, что вы приехали сюда подышать свежим воздухом, и обиделся, что не в Хемли-холл! Сказал, что негоже забывать старых друзей, а воздух у нас не хуже, чем здесь.

Молли приняла заявление всерьез и не сразу заметила на лице Роджера улыбку, а потому огорченно воскликнула:

— Ах, какая жалость! Будьте добры, объясните сквайру, как все произошло. Леди Харриет навестила нас в тот самый день, когда было решено, что я не поеду… — Она собиралась сказать «на свадьбу Синтии», но внезапно умолкла, покраснела и выразилась иначе: — …не поеду в Лондон. Она тут же приняла решение, что я еду к ним, убедила маму и папу, что это необходимо. Сопротивляться было невозможно.