— Ну, что на этот раз?
— Я поставила его у изголовья, когда прошлой ночью отправилась спать, — и вспоминала в своих мечтах. И когда день завершился, и огромное красное солнце — солнце ведь
— Красное по утрам и вечерам, Берта, — ответил бедный Калеб, умоляюще глядя на работодателя.
— Когда оно взошло, и яркий свет — я даже боялась, что его лучи меня пронзят, — озарил комнату, я протянула ему навстречу этот маленький кустик и возблагодарила Небеса за то, что они устроили все так чудесно; и благословила вас, что послали этот дар, дабы меня подбодрить.
— Дьявол знает что такое! — вспылил Тэклтон. — Так мы скоро дойдем до смирительной рубашки и кляпа. К тому идет.
Пока дочь говорила, Калеб, крепко сжав руки, смотрел перед собой ничего не выражающим взглядом, словно и впрямь не знал (полагаю, так и было), совершил ли Тэклтон что-либо, заслуживающее ее благодарностей. Если бы он был в этот момент совершенно свободен в выборе и если бы от него под страхом смертной казни потребовали решение: пнуть торговца игрушками или, наоборот, пасть к его ногам, признавая заслуги и достоинства, — я думаю, ему пришлось бы подкидывать монету. Однако Калеб точно знал, что своими собственными руками принес дочери этот маленький розовый куст тайком и что своими собственными губами произнес эту невинную ложь, которая помешала бы дочери заподозрить, как сильно, как ужасно сильно он каждый день, отказываясь от себя, дарит ей счастье.
— Берта! — позвал Тэклтон, решив для разнообразия вести себя приветливее. — Поди сюда.
Она откликнулась:
— Ах, сейчас-сейчас! Не надо меня вести! Я могу сама.
— Могу я доверить тебе тайну, Берта?
— Конечно! — пылко ответила она.
Как просияло потемневшее было лицо! Как озарилось светом! Она внимательно слушала.
— Сегодня к вам явится капризная девчонка Пирибингл, как ее там? Она устраивает здесь свою пирушку, этот нелепый пикник, верно? — Тэклтон задал этот вопрос с видом сильнейшей неприязни и отвращения.
— Да, — подтвердила Берта. — Сегодня.
— Я вот что подумал. Я бы хотел присоединиться к вечеринке.
Слепая воскликнула в полнейшем экстазе:
— Отец, ты слышишь?
— Да, да, слышу, — прошептал Калеб с застывшим взглядом лунатика. — Но я не верю. Это же просто одна из моих фантазий, моя собственная ложь, такого просто не может быть.
— Так вот, я хочу познакомить Пирибинглов поближе с Мэй Филдинг, — объявил Тэклтон. — Я намерен на ней жениться.