На явке Клавдии не оказалось, ни в магазине, ни в задней складской комнатке. У меня защемило сердце: не потрясла ли ее так сильно наша ссора, не заболела ли? Я начал корить себя за резкость. Где теперь буду ее искать?..

В складской комнате ждал Тимофей. Я передал ему бумаги, которые Василий нашел в карманах махаевца. Не торопясь, рассмотрели их. По-видимому, кличка махаевца в охранке была «Фавн». И в этом сказался пошляк.

— Насчет Василия, — сказал Тимофей, — рука не поднимается наказать его — человек оборонялся. Но строжайшее порицание он заслужил. Есть у него такая привычка — торопиться и решать за организацию, не спросив ее. Теперь первым делом нужна листовка. Объяснить рабочим все дело. Напиши ты, а технику типографскую попросим у Московской комиссии. В листовке, по-моему, главное — сказать, что это контрреволюция породила провокацию, затем призвать к работе в нелегальных и в легальных организациях и посильнее бы подчеркнуть на примере этого дела отличие нашего подполья от эсеровского. У них о провокаторах сообщают заговорщикам-журналистам, вроде Бурцева, обиженные царем высшие чины департамента полиции, а в нашем подполье предателей открывают и разоблачают сами рабочие низы. Это не забудь упомянуть. Ты посмотри, как дело-то сложилось: Петруха-половой, Бескозыречный, Ваня от Жиро, пресненцы, бутырцы… А поступок Василия, скажи в листовке, стихийный. Согласен? Дай прочитать потом и Ветерану. Посоветуемся тоже и с Викентием.

А Клавдия все не показывалась. Проводить вообще явку без секретаря трудно, а сегодняшняя оказалась особенно оживленной: перебывали не только постоянные работники, но и наши новые «связи». Наши постоянные — Ветеран, Бескозыречный, Степа, Соня — сообщали о ходе выборов на районную конференцию, о докладах, которые они делали на предприятиях к предстоящему легальному совещанию но рабочему быту. Всюду все шло успешно. Из новых «связей» явился Никанор Никанорович, — на его предприятии уже начала работать оформившаяся ячейка с несколькими людьми из тех, что участвовали в движении до пятого года, большинство же было из новых, молодых. Пришел от кондитеров Тиша, — они не бросают мысли о массовке на воле и уже провели собрание в несколько человек в лесочке. С массовкой мы просили их подождать, чтоб не навести на след и не сорвать внезапность и неожиданность для полиции такого большого собрания на воле, как подготовляемая нами районная конференция.

От добровцев пришел Солнцев. Он рассказал вещи ошеломляющие: к ним на собрание явился неожиданно Викентий, выступил, поддержал Михаила, говорил примиренчески о ликвидаторах. Говорил увлекательно о пользе единства и даже «немножко со слезой». Наши люди не собрали большинства.