– Значит, вас Стронсон прислал? – спросил я.

– Как вам сказать… Я и сама хотела приехать. Я поняла, кто вы, как только увидела ваше имя, и сказала это боссу. Он несколько дней словно в шоке. Мистера Стронсона можно понять. Приезжают малознакомые люди, угрожают убить. В конце концов я убедила мистера Стронсона, что вы знаменитость, а никакой не убийца.

– Вот оно что… А вы милая девушка и красивая. Я вам очень и очень благодарен. С таким человеком, как мистер Стронсон, трудно разговаривать.

– Он просто сильно испугался… Отчего у вас такие грязные руки?

– Это от краски. У меня снимали отпечатки пальцев.

– О Господи! – Секретарша была потрясена. – Снимать отпечатки пальцев у такого человека! – Она достала из сумочки бумажные салфетки, смочила их и начала оттирать мне пальцы.

– Спасибо, не надо, пожалуйста! – Такие знаки внимания сильно действуют на меня, тем более что ко мне давно не относились с подобной сердечностью. Иногда хочется пойти к парикмахеру не для того, чтобы подстричься (у меня, считай, и стричь-то нечего), а чтобы почувствовать прикосновение пальцев.

– Почему вы отказываетесь? У меня такое ощущение, будто я вас давно знаю.

– По книгам?

– Я, кажется, не читала ни одной вашей книги. Они ведь про историю, а я не люблю историю. Нет, мистер Ситрин, я знаю вас из-за мамы.

– Я знаком с вашей мамой?

– Еще девочкой я услышала, что в школе вы были маминым мальчиком.

– Так ваша мама – Наоми Лутц?!

– Она самая. Вы даже не представляете, как она обрадовалась, встретив вас в баре.

– Да, она была с вашим дедом.

– Когда дед умер, она собиралась позвонить вам. Говорит, вы у нее единственный человек, с кем можно поговорить о прошлом. Она уже многое стала забывать. На днях никак не могла вспомнить, в каком городе жил ее дядя Эшер.

– Дядя Эшер жил в городе Падьюко. Это в Кентукки. Да уж, я, разумеется, позвоню ей. Я так любил вашу маму, мисс…

– Меня зовут Мэгги.

– …мисс Мэгги. Вы вся в маму – бедра, ноги. И такой прямой спины, как у вас, я раньше не видел. И вот довелось – и где? В полицейском участке. Улыбка у вас тоже мамина, и зубы, чуть-чуть коротковаты. Ваша мама была очень красивой. Простите, что я это говорю. Я так взволнован… Мне всегда казалось, что, если бы я был мужем Наоми, если бы каждую ночь сжимал ее в объятиях, моя жизнь сложилась бы гораздо лучше – не то что сейчас… Сколько вам лет, Мэгги?

– Двадцать пять.