– Подумать только – двадцать пять, – повторял я, пока Мэгги промывала мне пальцы водой. Мои руки чувствительны к женским прикосновениям. А поцелуй в ладонь сводил меня с ума.

Мэгги везла меня домой в своем «фольксвагене» и по дороге всхлипывала. Наверное, думала, как счастливы могли бы быть ее мама и я. «Когда же наконец я поднимусь над всем будничным, преходящим, случайным, человеческим? – спрашивал я себя. – Когда буду готов достичь высших миров?»

* * *

Перед отъездом я навестил Наоми Вольпер – такая у нее фамилия по мужу; правда, не сразу, поскольку дел было множество.

Последние дни в Чикаго были переполнены до отказа. Как бы компенсируя потерянное время, я жил по жесткому графику. Мой финансовый советник, бухгалтер Мурра, посвятил мне целый час. В своей ухоженной конторе, декорированной самим Ричардом Химмелем и выходящей окнами на самую зеленую часть реки Чикаго, он поведал: ему не удалось убедить налоговую службу в том, что ее претензии ко мне – пустые придирки. Сам Мурра подал мне счет на пятнадцать тысяч, которые придется отдать ни за что ни про что. На полутемной Мичиган-авеню, недалеко от Уокер-драйв, я остановился перед магазином электроприборов. Меня всегда тянуло в это место, где увидишь десятки хитрых приспособлений, лампы и трубки всевозможных форм и расцветок. Недолго думая я купил трехсотваттный рефлектор. Вещь эта была мне ни к чему. Я уезжал. Покупка выражала мое состояние. Рефлектором я словно прикрывал свой отказ от прибежища, от моего форта Дирборн в глубине индейской (материалистической) территории. Кроме того, меня охватило обычное перед отъездом волнение. Еще немного, и реактивные двигатели понесут меня со скоростью две тысячи миль в час – но куда и зачем? Цель полета на такой чудовищной скорости была неясна.

Нет, покупка рефлектора не помогла. Помог разговор с доктором Шельдтом. Я расспрашивал его о Духах формы, известных древним евреям под другим названием. Этим распорядителям наших судеб давно следовало отказаться от власти и передать свои полномочия Духам личности, которые по вселенской иерархии стоят на одну ступень ближе к человеку. Но кучка инакомыслящих Духов формы, тормозящих мировую историю много веков, сопротивлялись, не пожелали отдать власть, препятствовали развитию современного сознания. Именно они, непокорные Духи формы, стояли за сохранение племенного духа, первобытного или простонародного сознания и отживших обычаев, ненавидели Запад и все новое. Не это ли объяснение того факта, что Россия в 1917 году напялила революционную маску, чтобы скрыть реакционную сущность происходящего? И разве не такие же силы способствовали возвышению Гитлера? Нацисты тоже приняли прогрессивное обличье. Впрочем, нет смысла целиком винить этих русских, немцев, испанцев, азиатов. Призрак свободы внушает им животный страх. В глазах всего мира Америка опасна именно тем, что у нее голова кружится от успехов. Некоторые страны кажутся американцам неимоверно скучными. Борясь за сохранение статус-кво, русские построили унылое и страшное общество. А американцы под водительством Духов личности вырастили нового человека – современного независимого индивидуума, растерянного от свободы и отчаяния и зараженного сотнями болезней, прежде неизвестных человечеству.