– Ты, вижу, не в восторге от джунглей?

– Какое там… Только джином и спасался, чистым, неразбавленным. Такой любил мой друг фон Гумбольдт Флейшер.

– Это тот, поэт? А с ним что?

– Тоже умер.

– В смерти ведь что-то есть, правда, Чарли?

– Только постоянный распад и возрождение. Остается лишь гадать, возрождаемся ли мы прежними или другими.

– Думаю, ты закончил свои поиски в миссии?

– Да, и встретил там целую ораву Демми Вонгелей. Все они – двоюродные сестры, все длиннолицые, курносые, с золотистыми волосами, вывернутыми внутрь коленями и той же манерой бубнить под нос. Когда я сказал, что я из Нью-Йорка и жених Демми, они решили, что я чокнутый. В миссии мне пришлось посещать богослужения и петь псалмы, поскольку для индейцев все белые – христиане, и они очень удивились бы, если б я не ходил в церковь.

– Значит, пел псалмы, а у самого сердце разрывалось от горя.

– Я ничего не имею против псалмов и христианских богослужений. Доктор Тим Вонгель усаживал меня в кресло в виде ковша, выстланное горечавкой. Он нашел у меня какое-то заболевание. Некоторое время я так и жил среди людоедов, надеясь на чудо – вдруг объявится Демми.

– Там на самом деле едят людей?

– Дикари съели первую группу миссионеров, приехавших туда. Сидишь в церкви, а рядом зверская личность с надпиленными зубами, которая, может быть, рвала на части твоего ближнего. Туземцы съели брата доктора Тимоти, и он знает, кто сделал это. Ах, Наоми, у людей много странностей. По-моему, пребывание в джунглях научило меня прощать.

– И кого же ты простил?

– Моего лучшего друга фон Гумбольдта Флейшера. Когда в джунглях я терзался из-за гибели Демми, он снял деньги с моего счета.

– Как, подделал твою подпись?

– Нет, я дал ему подписанный, но не заполненный чек, и он взял более шести тысяч.

– Не может быть! Поэты не способны мошенничать, не способны, слышишь? Хочешь, чтобы люди относились к тебе хорошо, а сам, прости меня, толкаешь их на бесчестные поступки. Ну ладно… Ужасно жаль, что ты потерял свою девушку. Судя по всему, она тебе подходила. Она похожа на тебя, вы могли бы быть счастливы.

– Согласен с тобой насчет Гумбольдта. Мне не удалось понять человеческую натуру до конца. До недавних пор я вообще об этом не думал.

– Только ты мог связаться с этим хулиганом итальянцем, который угрожал Стронсону. Мэгги рассказала мне о нем.

– Ты, наверное, права. Я должен проанализировать причины, которые сводят меня с людьми типа Кантебиле. Знаешь, Наоми, я хотел бы иметь такую дочь, как у тебя. Замечательная девушка, вызволила меня из лап полиции. Дочь женщины, которую я когда-то любил.