– И мне было бы приятно, если бы я была твоей законной женой. При необходимости я бы летала в Техас два раза в неделю. А ехать так, как какая-нибудь дешевка, – нет, дорогой, без меня. Одинокой женщине это не положено.

Рената тонко намекала на тот вечер, когда не пустила меня к себе, потому что у нее был похоронный царек Флонзейли. Рассказывала, как рыдала всю ночь, слыша мои настойчивые, сумасшедшие телефонные звонки.

– Женись на мне, – сказала Рената. – Мне надо изменить семейное положение. Я буду хорошей женой.

– Надо бы, не спорю. Ты удивительная женщина.

– Тут и спорить не о чем. Я завтра лечу в Италию. Встретимся в Милане. Правда, мне будет труднее пойти одной в магазин к Биферно. Разведенка, путешествующая с любовником; разве отец обрадуется? Я до сих пор помню, как нас с мамой выставили из его магазина на этой самой Виа-Монте-Наполеоне. Я стою перед витриной с дорогими сумочками и чемоданами и реву.

Одни слова Ренаты проходили бесследно, другие отдавались эхом. Выражение «Одинокой женщине это не положено» звенело у меня в ушах не переставая. А жениться только для того, чтобы она не изменила мне до моего приезда в Милан, глупо.

Я поднялся в наш номер и попросил телефонистку соединить меня с Корпус-Кристи.

– Юлик, это ты? – Так звали Джулиуса в семье.

– Я, Чаки, я.

– Завтра я буду в Техасе.

– А-а, тебе уже сказали. Меня будут резать в среду. Приезжай, ежели у тебя нет других дел. Я слышал, ты опять в Европу намылился.

– Из Хьюстона туда тоже есть рейсы.

Джулиус, конечно, обрадовался, что я собираюсь приехать, но человек он недоверчивый и мог подумать, не ищу ли я какую-то выгоду. Брат любил меня, но утверждал, что не любит, и сам поверил в это. Моя горячая братская привязанность льстила ему, но он боялся обмануться. Джулиус знал, его не любят, и потому мои горячие чувства к нему объяснял тем, что я человек недоразвитый и чокнутый, или же тем, что я, сам того не подозревая, спутался с шайкой мошенников. Куда ни кинь, Юлик везде видел подвохи и обман. Мужчина он был видный, красивый, лицо выразительное, большие глаза с хитринкой всегда настороже. Усики, как у покойного государственного секретаря Дина Ачесона, частично скрадывали хищный излом его рта. Жадный до жизни, он одевался в полосатое и клетчатое, броско, но элегантно. Иногда отвлекаясь от политики, Джулиус, благодаря косвенным связям с преступным миром, сколотил в Чикаго порядочное состояние, которое растратил на бракоразводный процесс. Оставив жену и детей, он переехал с другой женщиной в Техас, где снова нажил состояние и обзавелся потомством. Представить его небогатым человеком невозможно – Юлик всегда носил при себе крупные суммы, имел дюжину костюмов, десятки пар обуви, бесчисленное количество сорочек, запонок, колец, булавок, несколько больших домов, роскошные лимузины и грандиозное имение, где княжил властно и великодушно.