Всю ночь я ворочался, не мог уснуть из-за того, что написал слово «верный». Оно могло испортить все дело, поскольку косвенно намекало на ее неверность и мое прощение. Но ничего такого я не имел в виду. Так уж получилось. Будь я лицемером, никогда не попадал бы впросак. С другой стороны, будь я чист как стеклышко, не проворочался бы всю ночь без сна, тревожась, что она неправильно меня поймет. Впрочем, я напрасно мучился сомнениями. Рената ничего не ответила.

Вечером мы ужинали с сеньорой в романтическом ресторане отеля, и я сказал ей:

– Ни за что не догадаетесь, о ком я думал весь день. – Не дожидаясь ответа я произнес: – О Флонзейли! – Имя прозвучало как внезапное нападение на защитные укрепления моей спутницы. Но она была сделана из прочного материала и притворилась, что не расслышала. – Флонзейли, понимаете? Флонзейли! – повторил я.

– Не так громко, Чарли, не так громко. Что случилось?

– Это я у вас должен спросить, что случилось. Где мистер Флонзейли?

– Не знаю и не хочу знать… Будьте добры, попросите официанта налить вина. – Сеньора хотела, чтобы с официантом разговаривал я, не только потому, что она дама, а я сопровождающий ее кавалер. Сама она довольно бегло говорила по-испански, однако с заметным мадьярским акцентом. На этот счет у меня не оставалось никаких сомнений.

Сеньора умела вести разговор. Если молчание за столом затягивалось, она спрашивала, правда ли, что перед смертью люди лихорадочно ищут способа примириться с собственной душой. Я рассчитывал, что упоминание Флонзейли застанет ее врасплох, но вместо этого она преспокойно попросила вина. Именно она удумала привезти Роджера в Мадрид, чтобы я не кинулся в Милан и не застукал Ренату и Флонзейли. Он тоже сходил по ней с ума, но я не виню его. Нельзя винить человека, который больше общается с мертвыми, чем с живыми. Понятно, почему он потерял голову. Такое тело, как у Ренаты, нечасто увидишь. Что до нее самой, она жаловалась, что от его ухаживаний веет могильным холодом. Но я не буду спорить, если скажут, что в том-то и состоит его привлекательность. Я пил кислое вино и не пьянел, старался смотреть на вещи трезво, однако на душе все равно было кисло.

Работа чистого сознания не всегда приводит к пониманию происходящего. Надежду на такое понимание давала моя настольная книга «Высшие миры и как достичь их познания». Книга содержала точные инструкции. Одно из предлагаемых упражнений состояло в том, чтобы попытаться проникнуть в желание другого человека при определенных обстоятельствах. Чтобы сделать это, надо отвлечься от всего личного, быть абсолютно беспристрастным, не хвалить и не порицать человека за это желание. Таким путем можно постепенно ощутить, что чувствует чужая душа. Я проделал этот эксперимент над моей Мэри. На свой прошлый день рождения она захотела, чтобы ей подарили велосипед с несколькими переключателями скоростей. Мне показалось, что она недостаточно подросла для такой машины. Мы пошли в магазин, но я отнюдь не был уверен, что сделаю дочке этот подарок. Я попытался представить себе это желание, мне захотелось самому пережить его, но тщетно. Мой эксперимент потерпел фиаско. Если мне не дано познать желание моего собственного ребенка, как я могу вообще разбираться в людях? Меня прошиб холодный пот. Я повторил этот эксперимент на нескольких знакомых и малознакомых людях, но результат был тот же. Я знал только свои желания и желания литературных образов вроде Макбета или Просперо – и то благодаря гениальной способности их создателя постигать человеческий характер и находить единственно верные и понятные слова.