– Излагаю факты. Сценарий, по которому поставлен фильм, написан мистером Ситрином и его другом мистером Флейшером еще в 1952 году. Мы готовы доказать это. В январе 1960 года мистер Флейшер отправил экземпляр сценария заказным письмом самому себе. Мы располагаем запечатанным конвертом со знаками почтовой оплаты и отметкой о получении его адресатом.

– Поехали в американское посольство и вскроем конверт при свидетелях, – вставил Кантебиле, – и чтоб ихнее руководство тоже явилось на площадь Согласия. Пусть малость растрясут свои задницы.

– Вы видели фильм «Кальдофреддо»? – обратился Барбеш ко мне.

– Вчера посмотрел. Мистер Отвей превосходно играет.

– События в фильме – соответствуют ли они сценарию, написанному вами совместно с мистером Флейшером?

Я увидел, что в углу за трехногим столиком сидит стенографистка, записывающая наш разговор. Передо мной промелькнула мрачная тень судьи Урбановича. Я снова стал свидетелем Ситрином.

– У них не может быть другого источника, – ответил я.

– Интересно, как они заполучили этот сценарий? – снова вставил Кантебиле. – Выходит, украли? Им надо предъявить обвинение в литературном воровстве.

Конверт пошел по кругу. Каждый из присутствующих внимательно осматривал его. У меня вдруг закололо внизу живота. Что, если рассеянный полубезумный Гумбольдт запихал в конверт старые письма, неоплаченные счета, заметки на какую-нибудь неземную тему?

– Согласны ли вы с тем, что этот конверт – то самое почтовое заказное отправление? – спросил мэтр Фюре у гарвардцев. – Если да, то будем считать это доказательством. Так и запишем.

Оба молодых человека согласились с подлинностью почтового отправления и с тем, что оно безусловно является доказательством.

Затем конверт был торжественно вскрыт. В нем находилась рукопись, озаглавленная: «Киносценарий. Авторы – Чарлз Ситрин и фон Гумбольдт Флейшер». Я вздохнул свободно. Присутствующие по очереди читали страницу за страницей. Не могло быть никаких сомнений. Сцена за сценой, кадр за кадром фильм следовал нашей рукописи. Для верности Барбеш посмотрел еще постановочный сценарий – отклонений от литературного почти не было – и сделал подробное продуманное заявление, которое и было запротоколировано.

Гумбольдт – да будет земля ему пухом! – на этот раз не подвел, сделал все как надо.

– Итак, констатируем, что при соблюдении законной процедуры мы установили абсолютную подлинность документов, – заключил Барбеш и, обращаясь к представителям противной стороны, добавил: – Полагаю, вы застрахованы против подобных случаев?

– Нам-то какое дело? – бросил Кантебиле.