– Я иду спать.

– Я просто хочу – как это говорят? – возместить моральный ущерб. Я знаю, что таким, как ты, тесно на одной земле с таким чудиком, как я. Ладно, давай хоть выпьем. А то ты в полном расстройстве чувств.

На самом деле я не был в расстройстве чувств. Тяжелый день, насыщенный несуразными событиями, оправдывает мое бездействие и успокаивает совесть. После четырех бокалов кальвадоса в гостиничном баре я поднялся к себе и уснул как убитый.

Наутро мы встретились с мэтром Фюре и адвокатом-американцем по имени Барбеш, человеком напористым и воинственным – другого Кантебиле не пригласил бы. Сам Кантебиле был охвачен радостным волнением. Я видел это по тому, как дергается у него щека. Он обещал представить меня и доказательства, и все складывалось как нельзя лучше. Постановщиков уведомили, что некий Чарлз Ситрин, автор нашумевшей бродвейской пьесы «Фон Тренк», впоследствии переделанной в кассовый фильм, претендует на то, что он автор сюжета, который лег в основу фильма, покоряющего одну страну за другой. Они прислали на переговоры двух молодых людей, скроенных по мерке Гарвардской высшей административной школы. Бедный Стронсон, томящийся за решеткой в Майами, и отдаленно не походил на них. Чистенькие, обходительные, информированные, с хорошо подвешенным языком, абсолютно лысые и абсолютно неуступчивые, эти двое ждали нас в кабинете Барбеша.

– Джентльмены, вы наделены соответствующими полномочиями? – спросил у них Барбеш.

– Последнее слово остается за нашим руководителем.

– Тогда тащите сюда ваше руководство, тех, кто решает! – Кантебиле уже закипал. – Чего даром тратить время?

– Полегче, полегче, – осадил его Барбеш.

– Ситрин более занятой человек, чем ваши затраханные руководители! – кричал Кантебиле. – Выдающаяся фигура в своей области, пулитцеровский лауреат, кавалер ордена Почетного легиона. Он был знаком с покойным президентом Кеннеди и покойным сенатором Кеннеди. Покойный фон Гумбольдт Флейшер, известный поэт, был его закадычным другом и соавтором. Сейчас мистер Ситрин собирает в Мадриде материал для новой книги. Вы нам мозги не вкручивайте! Если он выкроил время, чтобы прийти сюда, ваши руководители тем более смогут. Пустяками ему заниматься некогда. За него ими занимаюсь я. Поэтому давайте, чтобы все чин чинарем, иначе увидимся в суде!

Угроза словно сняла камень с его души. Не знающие устали губы Кантебиле растянулись в молчаливой улыбке, когда один из молодых людей сказал:

– Мы, разумеется, наслышаны о мистере Ситрине. После того как Кантебиле немного успокоился, мистер Барбеш приступил к делу.