Такой страховки у киношников не было.

– Наши сценаристы ничего не говорили о существовании первоначального произведения, – заметил один из молодых людей.

Неугомонный Кантебиле не мог понять, что для настоящего бизнесмена история с обнаруженным сценарием – всего лишь еще одно дело, которое необходимо решить. Я и сам поразился хладнокровию и благовоспитанности, проявленным участниками заседания. И господа Фюре и Барбеш, и оба представителя кинокомпании сошлись во мнении, что незачем затевать дорогостоящий судебный процесс.

– А как мы поступим с соавтором мистера Ситрина?

Вот они, хваленые молодые администраторы из самых лучших наших университетов. Им ничего не говорило имя фон Гумбольдта Флейшера.

– Его нет в живых, – прочувствованно сказал я. Мои слова были встречены безучастно.

– Наследники есть?

– Насколько мне известно, только один.

– Хорошо, мы обо всем доложим нашему руководству. На какую сумму компенсации вы претендуете, джентльмены?

– Нам отступного не надо! – выкрикнул Кантебиле. – Нам нужны проценты с проката.

– Полагаю, мы вправе знать, какую прибыль принес компании фильм, – сказал Барбеш.

– Господа, будем реалистами. Это можно расценить как дополнительную претензию.

– Что значит дополнительная?! – заорал Кантебиле. – Тут все вместе считать надо. Да мы вас!..

– Спокойнее, мистер Кантебиле, пожалуйста. У нас серьезный разговор… – произнес Барбеш. – Так или иначе, мы рассчитываем, что руководство компании всесторонне взвесит все «про» и «контра» и внесет свои предложения.

– Вас не заинтересует еще один замысел для кино от того же автора? – спросил я.

– У вас есть еще сценарий? – спокойно, не выразив никакого удивления, спросил один из гарвардцев. Я восхитился тем, как он вышколен. Такого врасплох не застанешь.

– Он еще спрашивает! – вставил Кантебиле. – Факт, есть.

– У меня с собой еще один запечатанный конверт, и в нем изложены кое-какие идеи относительно нового фильма, – сказал я. – Между прочим, мистер Кантебиле не имеет к нему никакого касательства. Он даже не подозревает о его существовании. Его участие ограничивается «Кальдофреддо».

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – буркнул Кантебиле.

На этот раз я прекрасно знал, что делаю.