Еще утром он слышал от коменданта, что немцы именно здесь пошли на штурм Днепра, чтобы окружить Запорожье. В городе тревожились о судьбе защитников этого сектора. Выстоят или не выстоят, пока наши части успеют отойти?

— Выстоим! — как бы проникшись этим настроением, воскликнул батареец, примостившийся на ящиках рядом с Лебедем. — Теперь непременно выстоим! — И кивнул на ящики, словно похвалился: — Бронебойные!

Он не походил на батарейца, сидевшего в кабине на месте Лебедя, — пожилого, молчаливого, строгого, даже хмурого. Он был еще совсем мальчишка с узким, в веснушках, лицом, вздернутым носом. Но живости и энергии у этого паренька хватило бы, наверное, на целую роту. Когда грузили машину, он так и пританцовывал от восторга, словно наполняли ее не снарядами, а пряниками.

— О, теперь живем! Живем! — торжествовал он.

И Лебедь никак не мог постичь настроения этого юноши, который едет на смерть, а восклицает: «Живем!»

— Вы откуда, товарищ? С завода? А-а, слыхал, слыхал. Гигант ваш завод! — всю дорогу приставал он к Лебедю, словно задался целью вывести его из состояния растерянности. — А о нашей батарее вы слыхали? О, так это же мы сегодня три баржи с танками на дно пустили. — И засмеялся раскатистым смехом: — Вот булькало! Аж пузыри пошли!..

Лебедь знал от коменданта, что немцы сегодня дважды ходили здесь на прорыв, и оба раза их возвращал восвояси огонь одной отчаянной батареи. Знал, но сейчас не хотелось слушать этого неугомонного паренька. Он больше прислушивался к грохоту.

А юный батареец уже восхищался отвагой комиссара. Собственно, теперь комиссар был и командиром. Командира убили, и он принял командование на себя. Правильный комиссар! По всем статьям правильный. Душа человек. А изобретательный какой! Это же он сообразил поставить пушки на плоты. Плавают среди ивняка, как обыкновенные кустики. Чуть не вплотную к немецким баржам подплывали и — прямой наводкой. Ох и лупили!..

— Да ведь он тоже, слышите, — батареец потряс Лебедя за плечо, — он тоже из ваших. Заводской. Хмелюк его фамилия. Может, знаете?

Если бы ужас от приближения передовой не глушил сознание Лебедя, он уразумел бы, что снарядов, которые они сейчас везут, ждут не дождутся комсомольцы, ушедшие с Миколой Хмелюком. А изобретательный комиссар — не кто иной, как сам Микола Хмелюк. Но в эти минуты Лебедь ни о чем не мог думать, кроме как об одном: как бы вырваться отсюда живым.

В небе появился самолет. Точно коршун, заметивший добычу, спикировал он над машиной и с ревом, с пулеметным треском пронесся над нею. К счастью, пулеметные очереди только подняли пыль по обе стороны дороги, но машину не задели. Однако коршун не улетел, он снова пошел на разворот.