Машина остановилась. По команде старшего батарейца все бросились врассыпную. Только Лебедю не повезло. Зацепился ногой за борт и повис.

— Ой, спасите!

Батарейцы быстро возвратились, сняли его и стащили в кювет. В ту же минуту около машины взлетели черные фонтаны. Впечатление было такое, что от нее ничего не осталось. Наверное, поэтому самолет и не вернулся больше.

Но на этот раз налет не прошел бесследно. Взрывной волной швырнуло юного батарейца, и он метров десять катился кубарем, не имея сил даже подать голос. Потом вскочил на ноги, отчаянно закричал и, как ошпаренный, бросился через кусты к воде.

— Чего ты? Степа! Погоди! — бросился за ним старший батареец. — Куда же ты? Стой!..

Но тот, словно от своей погибели, убегал все дальше и дальше.

Лебедь лежал пластом в кювете. От одной мысли, что вслед за бомбами начнут взрываться снаряды в их машине, у него отнимались руки и ноги. Но безумный крик батарейца поднял его на ноги. Будто только теперь поняв, что кювет уж никак не защитит от нового нападения самолета, он выбрался из своего укрытия и вскочил в кабину автомобиля. Сразу же очутился за баранкой и шофер. Машина оказалась неповрежденной. Метрах в ста виднелись над дорогой два осокоря. Под ними могла бы укрыться не одна машина.

— Давай туда! — крикнул Лебедь.

Но когда машина остановилась в тени деревьев, им показалось, что и тут небезопасно. И Лебедь, словно забыв о батарейцах, которые только что спасали его, стал торопить шофера, чтобы ехал до нового появления самолета дальше в ивняки. Конечно, заросли ивняка тоже не могли служить щитом от воздушного нападения, и они, не останавливаясь, направились к оврагу.

В поисках надежного убежища свернули на боковую дорогу, проскочили опустевший глухой переезд и, когда очутились за высокой железнодорожной насыпью, почувствовали себя как за стеной. Стрельба слышалась уже позади. Вокруг не было ни единой живой души.

Не сговариваясь, остановились у ближайших кустов и стали выгружать снаряды. И только когда эти кусты с опасными ящиками остались за холмом, когда машина выскочила на проезжую дорогу, тянувшуюся вдоль оврага, Лебедь облегченно вздохнул:

— Кажется… вырвались…

Смеркалось. За дождевыми облаками садилось солнце. Нежной дымкой окуталась увлажненная бескрайняя пашня. Когда машина медленно взбиралась на очередной холм, снова послышалось уханье орудий, но оно было уже далеким. Лебедь представил, как там, на Днепре, идут отчаянные бои, сражается Миколина плавучая батарея, и стал молить судьбу, чтобы она как можно дольше задержала на переправе немецкие танки.