Профессор, не дожидаясь, пока крестьяне снова выкрадут у шефа Краузе подводу, чтобы подвезти его, пешком направился в Фастов. Хотелось поскорее узнать о результатах обыска. Сам по себе обыск не был для него неожиданностью — к этому он уже давно был готов. Но то, что обыск произведен именно сегодня, встревожило профессора. Как раз сегодня ночью железнодорожники перенесли к нему тол; взрывчатку профессор должен был передать партизанской группе Миколы Полтавца. Значит, гестапо откуда-то пронюхало об этом.

Профессор быстро миновал плотину, вышел в лес и, сокращая путь, по лесной тропинке пошел напрямик. Он понимал, что домой ему являться опасно, и поэтому решил: сначала зайдет к медсестре, которая живет на окраине города, или к ее дядьке, тоже надежному человеку, и там разузнает о результатах обыска.

В лесу царила тишина. Небо затянулось теплыми, налитыми влагой облаками. Буйная молодая листва жадно тянулась вверх — навстречу дождю. Тропинка темной извилистой лентой беспрестанно пряталась меж кустов. Под ногами тихо похрустывал влажный валежник. Иногда до слуха Петра Михайловича доносился какой-то подозрительный шелест, будто сзади кто-то крался.

Профессор прятался за кусты, прислушивался, выжидал, но никто не появлялся. Лес казался безлюдным.

Но вдруг совершенно неожиданно перед Буйко выросли два полицая:

— Стой! Руки вверх!

Буйко остановился. «Значит, тол обнаружен, если меня на дороге подстерегали…» — мелькнула мысль. Однако он сделал вид, будто ничего не понимает, и даже рук не поднял.

Молодой, юркий скуластый узбек в совсем новой полицейской форме быстро обыскал профессора и раскрыл его чемоданчик. Стетоскоп, бинты, медикаменты без слов говорили о специальности задержанного. Но другой полицай, стоявший с винтовкой на изготовку, приземистый и уже пожилой — сразу видно, что из местных крестьян, — крикнул первому:

— Брось игрушки. Ты бонбу ищи!

Однако никакой «бонбы» у задержанного не было. Профессор объяснил, что он не кто иной, как сельский врач из Ярошивки, а идет сейчас в Пришивальню.

— Сразу видно, что заливаешь, — возразил пожилой полицай. — Пошли!

Они свернули с дороги и повели Петра Михайловича в заросли. Вели долго. С каждым шагом лес становился гуще, от высоких ветвистых деревьев местами делалось сумрачно.

Пожилой полицай шел сзади и недоверчиво посматривал на задержанного. Временами профессору казалось, что они и не думают вести его в город, а хотят лишь затянуть куда-то в яр и там прикончить, чтобы люди не знали, куда он девался.

Вскоре действительно остановились в глубоком овраге. Оба полицая отошли немного в сторону и стали шепотом о чем-то договариваться. Потом младший, узбек, схватил профессора за плечи и повернул лицом к обрыву.