— Стой так!

Профессор встал, как ему велели. За спиной щелкнул затвор. «Вот и все…» — подумал профессор, ожидая выстрела. Но полицай почему-то медлил, переступал с ноги на ногу и, казалось, никак не мог прицелиться. Наконец это стало невыносимым.

— Стреляй! — в отчаянии вырвалось у профессора Буйко.

— Подожди. Потерпи немножко, — спокойно ответил полицай-узбек. — Мы еще успеем разбит твой башка.

Но вот послышались шаги откуда-то справа, и полицай приказал профессору:

— Повиртай башка!

Профессор обернулся. Перед ним стояли уже трое. Третий что-то говорил, все время кивая в сторону профессора, а полицай-узбек словно бы оправдывался. По тому, как держался третий, Петр Михайлович догадался, что он старший, хотя и ничем не походил на полицая. В пилотке, в потертой кожаной куртке, перекрещенной ремнями, он скорее напоминал командира Красной Армии.

— Кто вы такой? — спросил он профессора.

— Я врач.

— Из Фастова? — И он посмотрел на Буйко так, будто узнал в нем старого знакомого.

— Да, из Фастова.

— Миколу Полтавца знаете?

— Не знаю, — ответил профессор и насторожился.

— А Грисюка?

У профессора мороз пробежал по коже. Он уже точно знал, что отряд Грисюка действует где-то поблизости в этих лесах. Даже дал задание Миколе Полтавцу связаться с ним. И то, что допрашивавший хотел знать одновременно и про Миколу и про Грисюка, встревожило его: значит, обоих поймали. Однако он сделал вид, будто и про Грисюка ничего не слыхал.

— А профессора Буйко знаете? — настойчиво требовал ответа мужчина в кожаной куртке.

Услышав этот вопрос, профессор понял, что полицаям все известно.

Выдавать себя за какого-то сельского врача — напрасная игра в конспирацию. И, чтобы не запутаться с ответами, решил не прятаться. Что будет, то и будет.

— Да, — поднял он голову, — профессор Буйко — это я.

Мужчина в кожаной куртке вдруг схватил его за руку и взволнованно воскликнул: