26. Как причиняется опытом наука «из-за чего». – На первую часть [трудности] отвечается, что аргумент [истинно] заключает, что опыт не может быть собственной и через себя причиной искусства или науки «от более первого», но есть повод или некоторое необходимое условие, которым приуготовляется путь к приобретению науки. Что легко понимается, обращая [интеллект] к тому, что в науке через себя требуются две [вещи], а именно: истина, которая знается и демонстрируется, и которая называется заключением, а также – принципы, через которые она знается и демонстрируется. Тогда наука заключения через себя зависит только от принципов; ибо, так как она есть наука «от более первого», как мы сказали, то среднее, из коего она выводится через себя, есть не опыт, но причина самого эффекта, который мы испытываем; откуда, если принципы, которые содержат причину заключения [в себе], могли бы быть знаемы или ясно пониматься без опыта, то наука заключения не зависела бы от опыта никоим способом. А очевидное познание принципов, которое и есть их собственное [познание], рождается не из некоего среднего, но непосредственно из самого природного света, если познано значение или объективное содержание крайних [терминов]. И мы ведем [тут] дело о первых и непосредственных принципах, ибо если они суть опосредованные, то будут продемонстрированными заключениями, о которых будет тот же довод, что и обо всех иных истинах, которые знаются от более первого. Итак, и непосредственные принципы через себя не познаются через опыт как через собственное среднее; ибо этим способом они и не познавались бы как принципы, но – как заключения, продемонстрированные «от последующего» и известные через науку «потому, что»; а как таковые они не могли бы быть достаточными для порождения науки «из-за чего» в заключении, потому что причина не может произвести более знатный эффект, чем есть она сама. А тогда остается, что опыт требуется для науки единственно только для того, чтобы наш интеллект через него [как если бы] за руку приводился к тому, чтобы точно понять объективные содержания простых терминов, поняв которые, он сам [т. е. интеллект] своим природным светом ясно видит их непосредственную связь между собой, каковая [связь] есть первое и единственное основание для согласия с ними [т. е. принципами].

27. Может ли наука порождаться без опыта. – Другая часть трудности есть более обширная, но имеет свое собственное место в кн. I «Вт. Ан.», гл. 14 и 18, а потому тут я кратко произнесу то, что сужу [об этом]. Ибо некоторые[618] считают абсолютно и без всякого ограничения или дистинкции, что опыт, взятый собственнейшим способом, является необходимым для науки или искусства из части суждения о принципах; так что никогда [для этого суждения] не достаточно опытное познание одного или другого единичного, но необходимо испытать многие и сопоставить их между собой, а также обрести [в опыте] все те, кои однообразны и суть без разделения. Ибо прежде, чем интеллект употребит все это свое усердие, он не сможет со всей природной достоверностью согласиться [с истиной принципов] – по тому, как это необходимо в первых принципах, ибо, так как сам свет нашего интеллекта есть нетвердый и несовершенный, то если он не поддерживается опытом, то может легко бредить; так же, как и от обратного – сам опыт есть через себя обманчивый, если только интеллект своим светом не будет неусыпно работать над объективными содержаниями вещей и для того, чтобы усмотреть связь терминов в себе самой. И считается, что это и есть суждение Аристотеля в разных местах, а именно: в кн. I «Перв. Ан.», гл. 31 и в кн. II, гл. 23, а также в кн. I «Вт. Ан.», гл. 14, и кн. II «Вт. Ан.», гл. последн., где, как видится, так судят и древние интерпретаторы. Тем не менее, если речь идет о собственно сказываемом опыте, то мне видится, что тут должно воспользоваться дистинкцией, – как в самих принципах, так и в способе приобретения науки. И я сказал, – если речь идет собственно об опыте, – потому, что если мы ведем дело в родовом [значении] о каком бы то ни было чувственном познании, необходимом для ухватывания и понимания терминов, то ясно, что это [познание] есть необходимое для познания принципов, потому что все наше познание начинается от чувства; но это [чувственное познание] не есть собственно опыт, который, как явно из сказанных, состоит в суждении или судящем имении [интеллекта]; а об этом [опыте] без сомнения и говорил Аристотель. А потому, говоря об этом, должно воспользоваться дистинкцией, ибо не все принципы суть равные. Ведь, во-первых, есть один или другой самый родовой [т. е. общий] и известнейший [принцип], а именно: Кое-угодно есть или не есть; Невозможно тому же разом быть и не быть; и для познания этих не требуется никакого опыта, но одно только ухватывание, понимание или экспликация терминов; и более того, эти принципы едва ли могут быть сведены к позитивному опыту; ибо, пусть мы и можем испытывать о каком бы то ни было единичном, что оно есть, однако, что тогда оно не лишено существования, – мы не можем испытывать позитивно опытом, отдельным от того [опыта], в коем видится, что то [единичное сущее] есть, но это постигается одним только пониманием, если нами эксплицированы термины. И этот [принцип] видится настолько известным через себя, что не нуждается в ином одобрении. Однако мы можем для большей экспликации [терминов] употребить пример; ибо, если мы желаем привести деревенского человека, который из-за незнания терминов не может согласиться с этими принципами, к согласию с ними [т. е. принципами], то мы наверняка не пользуемся никаким новым опытом, но единственно только стараемся так эксплицировать термины, чтобы он понял, что вещь, которая, как он видит, есть, не может абсолютно не быть.