И вот сейчас он не повернулся к ней и даже не подозревал о ее присутствии! Газета шуршала в его руках, голова то поднималась, то опускалась, следуя за столбцами газеты, а он преспокойно поглаживал бороду, как будто Гвендолин от него ничего не было нужно. Конечно, с минуты на минуту соберутся остальные гости, и возможность загладить вчерашнее неприятное впечатление от ее легкомысленного разговора будет упущена. Гвендолин сгорала от раздражения, а лицо ее выражало то особенное чувство, которое не могло найти облегчения в слезах разочарования.

Наконец Деронда бросил газету на стол и обернулся.

– О, вы уже здесь. Мне надо надеть пальто, – удивленно заметил он и вышел из библиотеки, чем крайне обидел Гвендолин.

Обычная вежливость предписывала задержаться и обменяться несколькими словами, прежде чем оставить даму в одиночестве. Впрочем, тут же в библиотеку вошли Грандкорт и сэр Хьюго, так что слова не могли бы иметь большого значения.

– О, ты выглядишь совершенно больной, – произнес Грандкорт, посмотрев Гвендолин в глаза. – Выдержишь прогулку?

– Да, я с удовольствием прогуляюсь, – едва шевеля губами, ответила она.

– Можно отложить осмотр дома и сразу выйти на воздух, – любезно предложил сэр Хьюго.

– Пожалуйста, не надо! – уверенно возразила Гвендолин. – Давайте не станем ничего откладывать. Я мечтаю о долгой прогулке.

Вскоре собрались и остальные члены компании – две леди и два джентльмена, не считая Деронды. Гвендолин успела совладать с чувствами и пошла рядом с сэром Хьюго, с равным вниманием выслушивая как объяснения Деронды по поводу различных архитектурных фрагментов, так и рассуждения хозяина, почему дом сохранял странную смесь современной архитектуры и старины.

По пути в кладовую и кухню все вышли из дома и остановились перед прекрасной дверью – единственным сохранившимся историческим памятником в восточном фасаде.

– На мой взгляд, – пояснил сэр Хьюго, – эта дверь выглядит куда интереснее вот так, посреди стены, которая моложе ее на целых четыре века, чем если бы весь фасад маскировался под тринадцатый век. Дополнения должны соответствовать новым вкусам и нести отпечаток своего времени. Я не собираюсь разрушать старинные постройки, но и искусственное воспроизведение старины, по-моему, глупость. Кроме того, как понять, пришла ли пора остановиться или можно сооружать бойницы, в которые никто и никогда не станет смотреть? С тем же успехом можете попросить меня отшлифовать камни, ползая по ним на коленях. А, Грандкорт?

– Чертовски глупо, – протянул Грандкорт. – Ненавижу парней, готовых выть молитвы. Ничего скучнее нет на свете.