В меньшей степени я уверен в том, что мое общество способно скрасить Мордекаю твое отсутствие, однако время от времени появляется утешение в виде Джейкоба Коэна. Стоит посмотреть на выражение лица нашего пророка, когда он держит на коленях этого замечательного сына Израиля и с возвышенным меланхолическим терпением и благочестием изрекает семитские идеи. Иногда Джейкобу приходит в голову, что иврит станет более поучительным, если, закрыв уши ладонями, повторять священные звуки так, как они слышатся сквозь препятствие. Когда же Мордекай бережно убирает маленькие ладошки и крепко их держит, лицо мальчика преображается. Кажется, он идет по зоопарку и пытается передразнить каждое животное по очереди. Особенно похожими получаются сова и пекарь. Впрочем, нечто подобное ты наверняка видел и сам. Со мной он обращается фамильярно, считая подержанным христианским товаром, подлежащим уценке, а на мои недостатки указывает с такой прямотой, как будто рассматривает возможность покупки. Приятно отметить, впрочем, что все меняется, если в комнату входит Майра. В ее присутствии парнишка становится похожим на воспитанную женщиной и подчиняющуюся только женщине собаку. И все же Мордекая щенок тоже любит и даже приносит изюм, чтобы его угостить, хотя до оказа набивает собственный рот, оставляя другу лишь малую часть. Глядя на шестилетнего Джейкоба, я не перестаю удивляться: как случилось, что его народ давным-давно не скупил нас всех и не прикарманил наиболее слабых из нас в виде акций и облигаций, чтобы превратить в рабов. Лично я готов стать рабом одной еврейки. Жаль только, что Майра заметно погрустнела, хотя и пытается это скрыть. Конечно, ее можно понять: тяжело наблюдать медленную смерть брата, которому она поклоняется с такой преданной любовью, что я готов оказаться на его месте.

В остальном мы живем немного веселее, чем обычно. Рекс Гаскойн, упорный парень, изучающий юриспруденцию – должно быть, ты помнишь его портрет, который тебе особенно понравился, – снял квартиру неподалеку от нас. Пару недель назад к нему приехала хорошенькая сестрица, тоже знающая себе цену. Я познакомил обоих с мамой и девочками, и те узнали от мисс Гаскойн, что та доводится кузиной не кому-нибудь, а твоей вандейковской герцогине! Восклицательный знак передает удивление, испытанное моим слабым разумом при этой новости. Впрочем, крепко задумавшись, я пришел к выводу, что поводов для удивления не существует, если не решить заранее, что никто не может быть ничьим кузеном без моего на то согласия. Очевидно, готовность удивляться всему подряд зависит от живости характера при полном отсутствии мозгов. В Риме я познакомился с парнем, впадавшим в экстаз изумления от самой простой новости. Скажи ему что угодно – например, что тебе нравятся короткие сапоги, – и он воскликнет с энергией, достойной лучшего применения: «Не может быть! Ты серьезно?»