– Надеюсь, он тебя не заметил?

– Нет. Я только вышла из дома миссис Рэймонд и стояла под аркой. Это был ужасный миг. Вся прежняя жизнь словно вернулась. То, что он скрылся из виду, так и не заметив меня, стало большим облегчением. Но это чувство ранило душу, мне стало больно, что я отвернулась от отца. Куда он направлялся? Что могло с ним случиться? А вдруг я могла предотвратить беду? Самые противоположные чувства терзали меня, и не помню, как я оказалась дома. Но я сразу подумала, что нельзя говорить об этой встрече Эзре. Он не должен знать, что отец в Лондоне.

– Ты боишься его расстроить? – спросила миссис Мейрик.

– Да. И кое-что еще, – ответила Майра задумчиво – Я хочу признаться вам, потому что не могу признаться никому другому. Мне стыдно за отца, и это, возможно, странно. Но перед Эзрой стыд сильнее, чем перед любым другим человеком в мире. Он хотел, чтобы я рассказала о своей жизни все, и я послушалась. Но теперь мне нестерпимо больно, что Эзра знает правду об отце. И – можете ли поверить? – мне невыносима мысль, что когда-нибудь он явится и будет вынужден слушать упреки сына. Такова правда. Не знаю, насколько простительно это чувство, однако мне кажется, что скорее я готова скрывать присутствие отца и испытывать муки совести, чем позволить ему встретиться с братом.

– Не надо развивать в себе это чувство, дорогая, – поспешно посоветовала миссис Мейрик. – Это было бы очень опасно, очень неверно. Нельзя скрывать подобные вещи.

– Но должна ли я сейчас рассказать Эзре о встрече с отцом? – спросила Майра.

– Нет, – без особой уверенности ответила миссис Мейрик. – Не думаю, что это следует делать. Отец может уехать точно так же, как приехал. Кто сказал, что он тебя ищет? Возможно, ты никогда его больше не увидишь. Избавь брата от бесполезной тревоги, однако пообещай, что, если отец тебя увидит и каким-то образом снова подчинит своей воле, ты немедленно сообщишь всем нам. Пообещай торжественно, Майра. Я имею право просить об этом.

Майра на миг задумалась, а потом сжала руки старшей подруги и сказала:

– Раз вы просите, я обещаю. Я так давно привыкла таить в своем сердце горькие чувства, но стыд за отца жжет еще сильнее, когда я представляю его встречу с Эзрой. – Она помолчала и со страстным сочувствием добавила: – Мы – его дети; когда-то он тоже был молод, и мама его любила. О! Я вижу, как все это закончилось. До чего жестоко!

Майра не проронила ни слезинки. Она не позволяла себе проявлять слабость, однако в ее голосе слышались нотки глубокой печали. Несмотря на сердечную проницательность, миссис Мейрик не могла понять симпатию Майры к такому недостойному отцу и принимала ее за преувеличенную сентиментальность. Успокаивала только мысль, что обещание Майры предотвратит ее от излишней слабости.