Глава III

Глава III

На следующее утро Деронда получил от матери известие, что она плохо себя чувствует и не может его принять. А через два дня слуга принес записку: «Сегодня уезжаю. Сейчас же приходи».

Его проводили в ту же комнату, в которой он был в прошлый раз, но сейчас в ней царил полумрак: ставни и шторы были закрыты. Княгиня вошла следом, одетая в свободное тускло-оранжевое платье из мягкого шелка. Голову по-прежнему покрывала черная кружевная накидка, а широкие рукава оставляли руки почти обнаженными. В приглушенном свете ее лицо казалось еще выразительнее. Она напоминала колдунью, которая приготовляла эликсир молодости для других, но не считала нужным готовить его для себя, поскольку достаточно пожила в юности.

Княгиня положила руки на плечи сыну, расцеловала его в щеки, а потом величественно опустилась на диван, приглашая Даниэля сесть рядом.

– Надеюсь, сейчас вы хорошо себя чувствуете? – спросил он, повинуясь.

– Да, приступ миновал. Есть ли что-нибудь еще, о чем ты хочешь меня спросить? – проговорила княгиня скорее тоном королевы, чем матери.

– Смогу ли я найти тот дом в Генуе, где вы жили вместе с моим дедом? – немедленно осведомился Деронда.

– Нет, – отрезала княгиня, нетерпеливо махнув рукой. – Дом разрушен, его больше не существует, но историю нашей семьи ты узнаешь из бумаг, хранящихся в шкатулке. Там все описано лучше, чем я могу рассказать. Тебе уже известно, что мой отец был доктором, а мать до замужества носила фамилию Мортейра. Я появилась на свет в этой семье не по своей воле и при первой же возможности ее покинула.

Деронда постарался спрятать горькое чувство и заключил:

– Я хочу узнать от вас лишь то, что вы сочтете нужным поведать.

– Полагаю, я уже сообщила все, что должна была сообщить, – холодно заявила княгиня.

Можно было подумать, что во время первой встречи она исчерпала весь запас чувств. На самом деле она решила, что исполнила свой долг: во всем призналась, – и не хотела испытывать новых переживаний. А сейчас играла выбранную роль.

Деронда пережил жестокое потрясение: сыновняя тоска всей его жизни увенчалась неудачным паломничеством в храм, где не осталось символов святости. В эту минуту казалось, что все женское начало перешло от матери к сыну. Дрожащим голосом он спросил:

– Значит, нас ждет разлука, и я останусь для вас чужим человеком?

– Так будет лучше, – ответила княгиня мягче. – Даже если бы ты смог занять место моего сына, это не принесло бы тебе ничего, кроме тяжелых обязанностей. Ты не сумел бы меня полюбить: не пытайся это отрицать! – Она властно подняла руку. – Мой поступок тебе не по душе. Ты сердишься на меня: считаешь, что я лишила тебя чего-то важного. Ты уродился в деда и в душе всегда будешь меня осуждать.