– Свершилось, свершилось! Он мертв!

– Тише, тише! Успокойтесь, – властно остановил ее Деронда и обратился к морякам: – Я знаком с мужем этой леди. Как можно быстрее доставьте ее в отель «Альберго дель Италия», все остальное я возьму на себя.

Второй гребец рассказал Даниэлю, что милорда спасти не удалось, а его лодку унесло в море. Они с товарищем услышали крик и подоспели вовремя: увидели, как леди бросилась в воду вслед за мужем, и вытащили ее, предотвратив еще одну трагедию.

Узнав скупые подробности, Деронда поспешил в отель, чтобы позаботиться о квалифицированной медицинской помощи, а затем отправил две телеграммы: первую – сэру Хьюго, умоляя того немедленно приехать, а вторую – мистеру Гаскойну, с просьбой передать печальное известие миссис Дэвилоу. Даниэль помнил, как однажды, в минуту откровенного признания, Гвендолин сказала, что присутствие матери всегда было для нее самой действенной помощью.

Глава VI

Глава VI

Этой ночью Деронда не раздевался. Прежде чем лечь в постель, Гвендолин потребовала встречи с ним. Держалась она совершенно спокойно, но шепотом, подавляя нервное возбуждение, попросила его прийти утром, как только она за ним пошлет. Однако дурные предчувствия не отступали: Даниэль опасался, что ночью ее состояние внезапно изменится к худшему и в горячке она произнесет неосторожные слова касательно странных обстоятельств катастрофы. Деронда предупредил горничную, что, если вдруг возникнут тревожные симптомы, он готов явиться по первому зову, и дал понять всем вокруг, что знаком с родными миссис Грандкорт, а потому считает себя обязанным о ней позаботиться. Подобное отношение выглядело тем более естественным, что Деронду знал лакей Грандкорта – единственный из старых слуг, кто отправился в путешествие.

Однако к утру усталость и волнения тяжелого дня взяли свое, и Деронда крепко уснул.

Ночь прошла без экстренных вызовов. Совершая утренний туалет, Деронда пришел к выводу, что это доброе предзнаменование, и решил не спешить с расспросами. Позднее он выяснил, что миссис Грандкорт провела ночь без сна, но опасных признаков возбуждения не проявила и недавно уснула. Оставалось лишь удивляться ее необыкновенной силе: Деронда не мог избавиться от впечатления, что даже под действием шока Гвендолин умело скрывала свои чувства. Что же касалось его собственных ощущений, то он считал, что встреча с матерью и глубокие переживания притупили остроту восприятия и нынешняя забота о Гвендолин была продиктована скорее чувством долга, нежели свойственной ему обычной симпатией к людям.