– Со временем вы узнаете все, – ответил Деронда. – Но сейчас лучше расскажите о себе и о том, что произошло после моего отъезда. Вижу, что-то случилось: Майра глубоко расстроена.

– Сегодня случилось несчастье. Долг, который казался далеким, внезапно вернулся, предстал перед нами и не вызвал радости, а породил страх, который мы вынуждены признать. Однако в данную минуту ничто не гнетет нас зримо, так что давайте отложим неприятный разговор и представим, что сегодня вечером начинается праздник, которому мы должны принести плоды радости, не омраченные печалью.

Деронда догадался, на какое именно горе намекает друг, но не проронил ни слова.

– Я должен покинуть ваш дом, – обратился он к Майре, – но только после того, как принесу драгоценную шкатулку и вручу ключ от нее Мордекаю… нет, Эзре. Можно мне отныне называть вашего брата Эзрой?

– Пожалуйста, называйте его Эзрой, – тихо ответила Майра и опустила глаза.

Действительно ли поведение Деронды изменилось, или разница существовала лишь в ее чувстве? Переживания нескольких последних часов утомили Майру, а голод и усталость лишили сил. Заметив бледность и смущение любимой, Деронда ощутил стремление утешить, однако не осмелился. С усилием улыбнувшись, Майра подала на прощание руку. И все.

Наделенный благородством и гордостью мужчина никогда не признается в любви женщине, чье богатство и положение способны вызвать подозрения в корысти или дерзости. Деронда оказался в менее затруднительном, однако более деликатном положении. Он понимал, что Майра считает себя обязанной, а потому каждое его желание может предстать в ее воображении в виде требования или притязания, а невозможность его исполнения причинит боль тем более острую, что ради Эзры общаться все равно придется. Эти страхи были вызваны не только гордостью, но и невероятной нежностью. Иными словами, образ благодетеля представлялся Деронде непреодолимым препятствием на пути к признанию в любви – если только каким-то чудесным образом не выяснилось бы, что сердце Майры уже приняло его. Однако вопрос взаимности вызывал особое волнение.

Даже опытный в любви мужчина способен поддаться благоговейному страху истинного чувства: дрожать, краснеть, заикаться и проявлять другие признаки неуверенности. Что уж говорить о человеке, чьи переживания не заглушили тонкость восприятия, а, напротив, обострили впечатлительность и оставили язык страсти таким же свежим и полным жизни, как весенняя листва на склоне холма!

Что же касается Майры, то этой ночью ее очаровательная головка лежала на подушке, полная тревог и сомнений. Все, что сегодня довелось узнать о Деронде, определенно доказало, что он не связан теми путами, которые она позволила себе вообразить. Как его поведение, так и слова, подтвердили, что тайной связи, способной повлиять на будущую жизнь, не существует. Однако, несмотря на этот разумный вывод, сердце Майры не успокоилось. Даже против собственной воли Деронда обладал очевидной притягательностью для миссис Грандкорт, которая давала ей определенную власть над ним. Мысль о сложившемся между ними доверии разбудила маленькую, но ядовитую змею, долгое время мирно дремавшую в нежной груди Майры.