Глава VII

Глава VII

После приезда матушки Гвендолин согласилась остаться в Генуе лишь на несколько дней. Стремление бежать прочь от морской синевы помогло собраться с силами и с духом. Разве существует на земле такое место – пусть даже в цветущей райской долине, – которое чувство не превратит в поляну колючего чертополоха?

– Больше никогда в жизни не вернусь на Средиземное море, – заявила Гвендолин, и матушка подумала, что вполне понимает чувства дочери, даже несмотря на молчаливый запрет относительно любых упоминаний о покойном муже.

Вынужденная официально признать это время как исполненное глубокой печали, на самом деле миссис Дэвилоу наслаждалась жизнью больше, чем когда-либо после замужества дочери. Любимое дитя вернулось к ней и выказывало еще бо́льшую привязанность, чем раньше.

– Ты здесь, мама? – воскликнула однажды Гвендолин среди ночи – почти так же, как в детстве, после страшного сна.

– Да, милая, – ответила миссис Дэвилоу, спавшая с дочерью в одной комнате. – Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо. Всего лишь хотела проверить, здесь ли ты. Прости, что разбудила.

– Я не спала, дорогая.

– Я до сих пор не верю, что ты со мной. Захотелось услышать твой голос. Когда ты рядом, мне становится легче. Но только не надо лежать без сна и беспокоиться обо мне. Ты должна быть счастлива. Должна позволить мне наконец-то сделать тебя счастливой. Что еще мне остается?

– Да благословит тебя Господь, милая. Нет большего счастья, чем твоя забота.

Следующей ночью, услышав вздохи дочери, миссис Дэвилоу предложила:

– Позволь дать тебе снотворное, дорогая.

– Нет, мама, спасибо. Я не хочу спать.

– Но сон пойдет тебе на пользу.

– О, только не говори, что пойдет мне на пользу, мама! – горячо воскликнула Гвендолин. – Ты не знаешь, что для меня хорошо и что плохо. Вы с дядей не должны мне перечить и давать советы.

Ничуть не удивленная раздражительностью бедной девочки, миссис Дэвилоу промолчала, а Гвендолин вскоре сказала:

– Я всегда была с тобой капризна, мама.

– Нет, дорогая, нет.

– Да, была, – настойчиво подтвердила Гвендолин. – И оттого, что всегда была плохой, теперь я несчастна.