В следующее мгновение я был уже рядом и молча принял у нее ларец. И тут она словно проснулась. Изумление сменилось легким испугом: наверное, вспомнила мой строгий наказ ничего на письменном столе не трогать. Виновато потупившись, она исподлобья следила за мной, и я понял, что сейчас одно неверное слово — и Иоганна Фромм навеки покинет меня и мой дом.

Теплая волна благодарности прихлынула к моему сердцу, растроганному этой по-детски наивной робостью, и смыла те несправедливые черствые слова, которые уже вертелись у меня на языке.

Все это было делом одной секунды, уже в следующую мой взгляд остановился на ларце. Утопая в мягком ложе зеленого, поблекшего от времени атласа, в нем мирно покоился «Lapis sacer et praecipuus manifestationis», он же — шлифованный уголек Бартлета Грина, преданный огню Джоном Ди, он же — черный кристалл, вернувшийся к своему легковерному хозяину из потустороннего благодаря чудесному вмешательству Ангела Западного окна...

Сомнений быть не могло, это он, магический додекаэдр,

каким его описал мой предок; уголек был нанизан на ось, которая снизу крепилась к золотому цоколю, а сверху — к редкостной по красоте оправе, обрамляющей его идеально правильные, лоснящиеся грани...

Закрыть крышку ларца я не рискнул: приоткрывшаяся дверца судьбы могла захлопнуться передо мной с той же легкостью, с какой распахнул в свое время окно Джон Ди, чтобы выбросить в него шары святого Дунстана.

«Ну что ж, если там, где твой предшественник Джон Ди продвигался на ощупь в кромешной тьме, для тебя все ясно и понятно, — сказал я себе, — то времени терять нельзя».

Я осторожно извлек маленький шедевр из его ветхого гнезда и поставил на письменный стол. И вдруг черный кристалл ожил: дрогнул, несколько раз, словно принюхиваясь, качнулся из стороны в сторону — проходящая через его полюса ось, как выяснилось, была закреплена не жестко и позволяла ему вращаться — и замер точно по меридиану!

Мы с госпожой Фромм как завороженные следили за этими призрачно-нереальными осцилляциями. Так вот ты какая — черная буссоль потустороннего навигатора Джона Ди! Все еще погруженный этими магнетическими пассами в какую-то странную прострацию, я на ощупь сжал руку стоявшей рядом женщины:

— Благодарю вас, моя подруга... моя помощница!

Луч радости озарил ее лицо. Она вдруг нагнулась к моей руке и поцеловала ее.

Ослепительная вспышка — быстрее мысли! — сверкнула в моем мозгу. Словно по подсказке таинственного суфлера, затаившегося где-то в темном укромном уголке моей души, я выдохнул: «Яна!..» — привлек к себе молодую белокурую женщину и нежно поцеловал в лоб.