По знаку нашего провожатого мы останавливаемся; рядом с нами — огромный, поросший волосами орангутанг с сатанинской ухмылкой низколобого черепа. И куда только делся самодовольный кураж Келли! Должно быть, забился под подкладку его мехов, а сам он, робко озираясь, бормочет что-то о злых духах. Я невольно усмехаюсь: этого ярмарочного шута нисколько не страшит собственная совесть — и повергает в ужас набитое трухой чучело обезьяны!

Но вдруг у меня самого леденеет кровь: черный призрак беззвучно появляется из-за витрины с орангутангом. И вот уже невероятно худая высокая фигура стоит перед нами. Пергаментные тощие пальцы беспокойно теребят ветхий черный суконный плащ, поигрывая скрытым в складках оружием, видимо, коротким кинжалом; маленькая птичья голова с бледным лицом, на котором тлеют желтые орлиные глаза; верхняя губа его почти уже беззубого рта аскетично тонка, а вот нижняя — тяжелая, голубоватая — вяло свисает к твердому подбородку. Император!

Взглядом хищной птицы окидывает он нас. И молчит...

Мы медленно опускаемся на колени; он делает вид, что не замечает этого, и, лишь когда мы, смиренно склонив головы, замираем перед ним коленопреклоненные, делает небрежный жест:

— Чепуха! Поднимайтесь, если вы чего-нибудь стоите. А нет, так убирайтесь сразу и не заставляйте меня расходовать понапрасну время!

Таково было приветствие великого Рудольфа. Моя ответная речь составлена загодя, в ней продумано и тщательно отобрано каждое слово, но едва я дошел до упоминания о рекомендательных письмах моей могущественной королевы, как император нетерпеливо прерывает меня:

   — Покажите, что вы умеете! Велеречивыми рекомендациями влиятельных особ я благодаря моим послам сыт по горло. Так вы утверждаете, что у вас есть тинктура?

   — Гораздо больше, ваше величество.

   — Что значит: гораздо больше? — фыркнул Рудольф. — Дерзости у меня не проходят!

   — Покорность, а не высокомерие, подвигла нас искать убежище под сенью мудрости высочайшего адепта...

   — Оставьте праздную лесть! Немногое доверено мне, но и этого достаточно, так что лукавить не советую!

   — Мне, ваше величество, лукавить не к чему, ибо не богатство ищу, но истину.

   — Истину?! — Император закашлялся в злом старческом смехе. — Я что, по-вашему, такой же болван, как Пилат, чтобы толковать с первым встречным об истине? Мне важно одно: у вас есть тинктура?

   — Да, ваше величество.

   — Сюда ее!

Келли выходит вперед. Белый шар из склепа святого Дунстана он носит в кожаном кошельке, спрятанном глубоко под камзолом.

   — Всемогущий монарх просто хочет нас испытать! — грубо и бестактно объявляет он.