Для того чтобы соединилось самое близкое и родственное, приходится прибегать к обходному пути через третий опосредующий фактор: подобное находит друг друга лишь через противоположное, тождественное — лишь через нетождественное. Для того чтобы «я» пришло к Я, оно должно совершить «кругосветное путешествие»; путь мужчины к предназначенной ему женщине — это обходной путь через промежуточное партнерство. Проблема «близкого — далекого» великолепно символизируется
Бафометом: «Он, изначально чуждый человеческой природе, был тамплиеру ближе всего самого близкого и именно поэтому так и остался непознанным и сохранил свою сакральную сущность». В самом деле, что может быть ближе одному лику Януса его собственного второго лика, который тем не менее недосягаем и невидим? И наоборот: самое чуждое и бесконечно далекое располагается в одной и той же пространственной плоскости. Граница между мирами Елизаветы и Исаис едва различима, один-единственный шаг решает судьбу Я в Эльзбетштейне: только в самый последний момент Я узнает Исаис в обманчивом отражении псевдо-Елизаветы. Близкие объекты так же далеки и так же не граничат друг с другом, как далекие близки и граничат друг с другом. То, что должно соединиться, может осуществить это лишь через посредника и постепенно, а то, что должно остаться раздельным, сходится непосредственно и спонтанно. Все пространства гомогенны, между ними нет плавных количественных переходов, никаких пограничных зон и нейтральных полос. Любая трансформация одного единства в другое, качественно отличное, происходит скачкообразно, дискретно. По направлению к тонкой как лезвие ножа границе можно сделать сколько угодно ничего не значащих шагов, ибо все решает один-единственный последний шаг. Непосредственное опасно.
Посреднические связи в романе многолики — они или приводят отдельные, часто далекие друг от друга объекты в определенное отношение, или, по крайней мере, сулят таковое. Посреднические функции могут взять на себя и персонажи и предметы. Одни выступают в этом качестве лишь ситуативно,