Посредническое опасно.

Все привилегированное ставится текстом в соответствие с непривилегированным: привилегированные роли (повелитель, обладатель, знающий) — и непривилегированные; привилегированные эротические отношения (Джон Ди — Я — Елизавета) — и непривилегированные; привилегированные предметы (копье-кинжал) — и непривилегированные; привилегированные места в родовой серии (Хоэл Дат, Джон Ди, последний в роду) — и непривилегированные; привилегированный род (род Ди) — и непривилегированный... Как привилегированное достигло своих привилегий: что это — случай, необходимость, личные заслуги, предопределение?

Текст играет вопросами, но чрезвычайно трудно извлечь из него однозначный ответ. Сложна система связей, велико число следующих друг за другом ответов: что происходит, то происходит, о мотивах судить невозможно. Все стремится к спасению: но кого собираются спасать потенциальные спасители? Некоторые посреднические серии преодолевают пространство и время; а такие фундаментальные, как «жизнь» и «смерть», осуществляются

в пространстве и времени. Какова структура пространственно-временного континуума?

В 1900 — 1930 годах пространство и время, в былые эпохи очевидные факторы реальности, превращаются в проблему; в слишком уж сложных и противоречивых формах воплощала литература эти ставшие проблематичными факторы, чтобы пытаться наметить здесь хотя бы общее направление тогдашних поисков. Фантастическая литература вновь оказалась в авангарде, выступая как полномочный представитель самых экстремальных тенденций, ибо именно она всегда ставила под сомнение казавшиеся незыблемыми постулаты пространственно-временной системы.

В «Ангеле» Майринк окончательно релятивирует то, что его занимало еще в «Големе»: привычная пространственно-временная система становится фантастической фикцией — еще одно смещение нормального ракурса. Прошлое может быть аккумулировано и вновь превращено в настоящее; в слиянии одного Я с другим, отделенным от него огромным временным интервалом, в возвращении Я в иные эпохи, в некоторых персонажах, возведенных в статус вневременных констант, время выдает себя как вполне преодолимая оболочка некоего атемпорального бытия. Можно даже одновременно присутствовать в разных эпохах. Гомогенна лишь отдельная временная фаза, как целое время дискретно; оно то ускоряет свой ход, то как будто замедляет. Привилегированным временным фазам в жизни персонажа, когда события, стремительно следуя друг за другом, выстраиваются в стройную осмысленную цепочку, поставлены в соответствие непривилегированные, лишенные какого-либо смысла периоды стагнации. Объективное время и субъективное не совпадают, они смещены друг относительно друга. В тексте обыгрывается даже обратное течение времени — как, впрочем, у Перуца («Чудо мангового дерева») и Кубина («Другая сторона»), — возвращение в прошлое весьма красноречиво выражено образом едущего задом наперед «мобиля». Этот автомобиль вообще что-то вроде машины времени, которая то плывет как корабль, то взлетает как самолет, — по сути, он является автономной, независимой от внешнего мира пространственно-временной системой.