— Надо перво-наперво атаковать тюрьму и освободить заключенных, — распорядился Иванов. — За счет арестованных можно укрепить свои ряды.

— Острог отсюда далеко, на Холодной горе… Да эту задачу взяла на себя дружина паровозного депо. Я думаю, они не допустят, чтобы людей постреляли. Железнодорожники должны также взять вокзал, они там каждый тупик знают.

— А у тебя какая задача?

— Ворваться в центр, захватить телефонную станцию, телеграф, типографию. Мы уже и листовку заготовили — обещаем всем, кто сложит оружие, полную амнистию.

— Покажи листовку.

Дядя Миша достал из кармана стеганки листок бумаги, исписанный крупными, размашистыми буквами. Механик быстро прочел листовку.

— Ладно сочинили… Махно где квартирует?

— В гостинице «Карфаген».

— Вот мы по этой гостинице и стукнем, — заявил Иванов.

Он потребовал оперативную карту, на которой была набросана схема действий рабочих отрядов. План сводился к захвату центра города и был рассчитан на то, что после первых ударов махновцы сами оставят Чарусу.

Иванов написал записку с просьбой спешно вести войска на город. С этой запиской он послал трех всадников к Лифшицу.

— Доставить немедленно… Аллюр три креста!

Всадники выбрались на кладбище и тотчас же ускакали.

Построили отряд рабочих и вывели его за ворота. Пушки катили на руках. Улица тонула в кромешной темноте, она разливалась повсюду, только над центром города кровоточило небо, освещенное пожаром.

Выслав боевое охранение вперед на два квартала, дядя Миша повел вооруженных рабочих. Иванов со своими людьми шагал с ним рядом по мостовой, уже успевшей покрыться скользкой ожеледью, — начиналось первозимье. По дороге наткнулись на убитого махновца; он лежал с раскроенным черепом, лисья шуба на нем была расстегнута, и он, словно ребенка, прижимал к груди самовар.

— Отграбился парень! — сказал командир дружины, осторожно шагавший впереди.

— Ну, а сынок-то твой где? — спросил кузнец Иванова.

— Не знаю!

— А дружки его нам помогают… Помнишь сына ветеринара Ванечку, Кузинчу? Их там добрая дюжина была. Сейчас приспособил я их к пропаганде, листовки по городу расклеивают. Типографии у нас нет, так они их от руки пишут.

Никем не остановленный, отряд дошел до реки, отделяющей центр города от рабочей окраины. На том берегу в окнах домов густо светились огни, слышались людские голоса, конское порсканье.