— Всю жизнь ховаю семью от смерти. Когда тебя перед революцией законопатили в тюрьму, знаешь, кто спас меня и мою семью от погромщиков?

Механик пожал плечами.

— Твой Лукашка… Прятал на утилизационном заводе, на сеновале. Каждый день приносил нам еду и воду и даже газету умудрялся где-то доставать.

— Вот как! А я ничего не знал об этом. Он мне не говорил. Ну, что ж, давай допьем, и я поеду к себе в полк. До рассвета недалеко, многое надо проверить, с людьми поговорить.

— Посиди еще немного… Тошно мне наедине со своими мыслями, — сознался Лифшиц. — Начштаба живет со мной в одной избе и только бередит душу: подсмеивается и дразнит однолюбом.

Несколько минут командиры помолчали, прислушиваясь к привычному уличному шуму — сытому ржанию коней, слитному гулу людских голосов, скрипу деревянных двуколок, визгу натачиваемых штыков и сабель.

Село было занято бойцами. В каждой хате квартировало душ по двадцать красноармейцев.

— Хороший народ собрался у нас в дивизии. Завтра бой — опять многих недосчитаемся.

— Великое это искусство — беречь людей на войне, — задумчиво промолвил Лифшиц. — А у нас часто получается так: скормил ездовой лишний мешок овса лошадям — его волокут в трибунал, а угробил зря какой-нибудь нерадивый командир взвод бойцов — никто даже словом его не попрекнет. Есть такие хлюсты, что даже бравируют этим: у меня, мол, от роты только дюжина бойцов осталась, вот какой я храбрый!

— Ты к чему завел эту песню? — насторожился Иванов: накануне у него пропали без вести три разведчика, ходившие в Чарусу за «языком».

— Говорю к тому, что нам поставили задачу — взять, завтра Чарусу. Срок малый, и, чтобы выдержать его, надо штурмовать город. А штурм — тяжелый вид боя. При штурме всегда самые большие потери. Вот я и думаю: нельзя ли одновременно с нашим ударом долбануть еще и из города? Чаруса — рабочий город, население там за нас.

— Большинство паровозников ушло в Красную Армию, — напомнил механик.

— Ушли, да не все. Кое-кто остался: старики, женщины, подростки, родители и дети тех, кто ушел. — Лифшиц поднялся из-за стола, поправил на солдатской гимнастерке скрипучий ремень, оттянутый наганом. Переходя на деловой тон, добавил: — Возьми из своего полка человек двадцать коммунистов, войди с ними тайком в город и постарайся за ночь организовать население. Полагаю — там в подполье работает партийный комитет, найди его. С махновцами надо действовать по-махновски: бить их мелкими отрядами. Утром мы двумя полками начнем атаку, а вы поддержите нас, не дайте ускользнуть махновскому штабу. Возьмите с собой несколько ручных пулеметов да гранат побольше.