— Конечно! — И Ваня протянул к нему руки, все в ссадинах, царапинах и мозолях. Маяковский порывисто пожал эти пахнущие несмываемым мазутом протянутые к нему руки.

В публике горячо зааплодировали. Стихи собирался читать свой брат, рабочий, ведь на три четверти цирк был заполнен рабфаковцами.

— Ну раз слесарь, то вам и карты в руки. Читайте! — разрешил Маяковский.

Ваня прочел:

Ваня встретился с насмешливым взглядом Нины Калгановой, на какое-то мгновение запнулся, но тут же, почувствовав внимательный, сочувствующий взгляд Маяковского, забыл о насмешливой девушке.

Где-то недалеко, за дощатой стеной, зарычал тигр.

— Недурно. Во всяком случае, тигры довольны, — похвалил Маяковский.

Ободренный похвалой, Аксенов продолжал читать по памяти:

И окончательно освоившись с непривычной обстановкой, убедившись, что публика слушает его с интересом, Ваня прокричал во весь голос:

Всю силу своего голоса Ваня вложил в последнюю строфу. Если бы он прочел еще хоть одну строку, то тут же упал бы от изнеможения.

Маяковский шагнул к Ване, крепко сжал ею в своих ручищах и затем, легонько оттолкнув, во всеуслышание заявил:

— Молодец, Аксенов! Значит, есть-таки в Чарусе последователи Лефа.

Антрепренер в очках объявил об окончании вечера, и тут же электрические лампочки предупреждающе трижды погасли и зажглись. Заскрипели скамьи. Публика повалила к вешалке.

Ваня ждал подходящего момента, чтобы попрощаться с поэтом, но Маяковский сам подошел к нему.

Предложил:

— Пойдемте погуляем по улицам Чарусы.

— Но ведь на дворе дождь.

— Люблю непогоду. Пошли. — Маяковский взял из рук антрепренера свое модное широкое пальто-реглан, закрыл шею цветным кашне, по самые глаза нахлобучил кепку. В толпе, валившей, к выходу, раздавались противоречивые суждения:

— Талантище… Обличитель… Штукарь… Певец революции…

Вышли из цирка. На улице Маяковского поджидали местные поэты, среди которых был Радугин, Кальянов и вихрастый парень, читавший стихи о самых лучших в мире бараках. Маяковский снял со щита намокшую афишу о своем выступлении, бережно свернул ее, сунул в широкий карман.