Осматривая уютный клуб, Аксенов натолкнулся на броское объявление литературного кружка. Именно в этот день и час местный писатель Самуил Радугин проводил занятия.

Ваня отправился на кружок. В просторной комнате, с полу до потолка завешанной яркими плакатами, собралось человек тридцать разного возраста. Они внимательно слушали своего руководителя, небольшого лысеющего человека с мелкими чертами лица.

Рассудительным и ласковым голосом Радугин учил, как надо писать, иллюстрируя это примерами собственного творчества. И хотя стихи у него были неважные, Ваня слушал с интересом и дельные советы записывал на листке бумаги. Старый литератор рассказывал много такого, чего Ваня не знал.

— Вдохновение — душа поэзии! — тихим голосом вещал Радугин и тут же спрашивал: — Что же такое вдохновение? — Окинув восторженным взглядом слушателей, он громко отвечал на свой вопрос: — Вдохновение — это умение привести себя в состояние, наиболее пригодное для работы. Следовательно, вдохновение есть плод труда. Хороший поэт заставляет себя работать ежедневно. В конечном счете все зависит от работы.

Старик говорил о мастерстве, о живописи, — словом, о том, как следует изображать пейзаж и писать портрет человека. Он много знал, любил то, что знал, и охотно делился своими знаниями.

Ваня слушал его и думал:

«Хорошо бы организовать литературный кружок в клубе коммунальников, но вряд ли на предприятиях коммунхоза наберется хотя бы с десяток пишущих людей. Да и где достанешь руководителя? Чаруса не Москва и не Харьков, и самый крупный поэт здесь, которого почему-то не печатают столичные газеты и журналы, — Самуил Радугин».

Руководитель кружка располагал к себе, и Ваня сел поближе к нему, любуясь его добрым, тщательно выбритым лицом, изрезанным старческими морщинами. Перед писателем лежал потертый кожаный портфель, сверх меры набитый поэтическими сборниками.

После лекции Радугина выступали молодые поэты — рабочие и фабзавучники паровозного завода. Многие из них, видимо, пришли прямо с работы: на них были спецовки.

Один высокий парень с роскошным чубом, одетый в солдатскую шинель, по фамилии Кальянов, сравнивал только что взошедшую луну с орденом Красного Знамени. Ване понравился этот поэтический образ.

читал молодой поэт, вызывая в Ване хорошую зависть.

Радугин взял из рук чубатого парня листок бумаги с записанными стихотворениями и подержал его в тонких пальцах, словно пробуя на вес. Потом сказал, что берет стихи для альманаха. Ваня Аксенов понял, что литкружок готовится к изданию произведений своих членов. Ему тоже захотелось напечататься в альманахе — ведь пока ни одно его стихотворение не было опубликовано.