Кейбл интересовался русским искусством, он познакомился с украинским художником Васильковым, который и привел напористого американца к заместителю наркома Буре. Уже в первую их встречу Степан раскусил бизнесмена, по дешевке скупавшего произведения живописи и потихоньку сплавлявшего их в Новый Свет.

Попивая холодный боржом, Буря сказал своему новому знакомому, что у его тестя много картин, которые тот не прочь уступить по сходной цене. Американец так и загорелся и стал просить отвезти его в деревню.

Буря как бы нехотя согласился. Кейбл стал настаивать, чтобы вместе с ним отправился художник Васильков. Степан понял, что американец не слишком-то разбирается в живописи и ему нужен опытный и знающий консультант. Возможно, Васильков уже приобретал для него картины, и на этой почве возникла их дружба.

До Чарусы доехали поездом, а оттуда на хутор отправились в санях, запряженных добрыми конями. На этих самых конях Степан в свое время приезжал в Куприево, чтобы проучить зазнавшуюся учительницу Томенко. Правда, из этой затеи, кроме срама, ничего не вышло.

Назар Гаврилович встретил гостей радушно, расцеловал и зятя, и его спутника.

Кейбл поздоровался по-военному, поднеся руку к полям шляпы, — этот скупой, строгий жест не ускользнул от внимательных глаз старика.

— Привез вам, батько, оптового покупателя на ваш залежалый товар. Наш американский гость намерен закупить все ваши картины, — сказал Буря бесцеремонно.

— Самое время их продать, а то сгинут на чердаке, засохнут и покорежатся. — И старик ткнул указательным пальцем в потолок.

Илько принес запылившиеся картины в горницу. Васильков, дрожа от негодования, рукавом пиджака старательно стирал с них пыль, пальцами собирал пучки мохнатой паутины. Привел в порядок картину и, поставив ее так, чтобы свет из окна падал сбоку, залюбовался ею, с восторгом промолвил:

— Шевченко! Этой картине цены нет.

Бизнесмен мельком взглянул на автопортрет поэта и отвернулся, выжидая, когда перед ним поставят новую картину. Он не знал, кто такой Шевченко, имя это ничего ему не говорило.

Затем привели в порядок несколько пейзажей кисти Трутовского; прозрачную акварель Сергея Васильковского на запорожский сюжет, серию батальных картин Миколы Самокиша — красочные сцены империалистической войны.

— А это вот подлинник Ренуара, — торжественно произнес Васильков и бережно поставил старое полотно, изображавшее розовую голую женщину. — «Купальщица» — шедевр импрессионизма, — объяснил художник. — Картина попала к Назару Гавриловичу из экономии Змиева. Помещик собирал картины.