– Веди меня, олух… не знаешь… – закричал на него незнакомый гость. – Под руку возьми… Не чувствуешь… Гм… Осташков ты, Ванюшка… молокосос… разве этакие Осташковы бывают… Вот так веди…

Иван повиновался, взял гостя под руку и повел в свою избу.

Вдруг в доме Никанора Осташкова распахнулись двери из сеней на крыльцо и из них с криком и воплем выскочила Наталья Никитична…

– Батюшка, Харлашенька!.. Ведь это он право, он… – кричала она, перебегая расстояние от своей избы к братниной… – Батюшка… братец… Харлампий Никитич… признала ведь…

Приезжий, услыша ее голос, остановился и с улыбкой смотрел да бегущую старуху.

– А, узнала… Неужто сестра Наталья… – спрашивал он.

– Я, батюшка, я… Аха-ха-ха… – рыдала Наталья Никитична, кидаясь на шею к брату… Откуда взялся? Солнышко ясное… Родной ты наш… И в живых-то не чаяли… Ну-ка ведь сердце мне сказало… И не признаешь тебя… Похожего нет… Батюшка ты наш… Точно с того света…

– Ну, да уж будет… Не вой… не люблю… Пойдем к дому…

– Ах, дяденька-с… – говорил Иван, целуя гостя в плечо и стараясь заглянуть ему в лицо.

– Что, знаешь теперь?… Узнал?

– Извините: не знал-с…

– Ну, на, поцелуй… – продолжал тот, подавая руку.

Иван поцеловал руку дяденьки.

– То-то… должен чувствовать… дядя твой… Ну, обними теперь…

Иван со всем усердием обнял его.

– Ну, веди…

Но в это время на шею к нему бросился сам Александр Никитич, который долго смотрел из окна на приезжего с недоумением и ни разу не подумал, что это его брат, о котором больше 15 лет не было слуха и которого считал умершим. Когда же сестра, по инстинкту крови или по предчувствию, узнала его, он также поспешил навстречу нежданному гостю.

– Брат… Харлампий… Неужто ты?… Вот не ждал-то…

– A-а… думал пропал… Осташков не пропадет…

– Да пойдем… Пойдем в дом-то…