– Веди… – обратился Харлампий Никитич к племяннику… – Уважения не оказал… Не признал… – проговорил он, с улыбкой кивая на Ивана.

– Где ж ему признать… Его еще и в живых не было, как ты в службу-то ушел…

– А что ты, батюшка, али ножками-то слаб… болят, видно, ноженьки-те? – спрашивала Наталья Никитична, на радостях не заметившая, что приезжий братец пьян, и стараясь подхватить его под другую руку.

– Ранен… Контузию получил… растяжение жил…

– Ах ты старатель наш… До чего ты дослужился… Улетали же таки тебя, нехристи окаянные… И здоровеньким-то домой не дали воротиться.

Слезы так и текли ручьем из глаз обрадованной Натальи Никитичны, но она старалась не давать им воли после того, как братец сказал, что он женского вытья не любит… Иван вел уже дядю с некоторой гордостью, и при входе в избу с неудовольствием посмотрел на тетку, которая также вошла вслед за ними. Дядя-офицер был дорогой гость и выгодный и желанный. Ему бы не хотелось им делиться с семьей брата.

«Вот, как приехал к нам дядя, так и к нам полезли…» – мелькнуло у него в голове.

– Ну-ка, садись, брат, садись… – говорил Александр Никитич… – Устал, чай, с дороги-то…

– Усталось, усталось… Три тысячи верст ведь проехал…

– Ах, батюшка ты наш… Эко место проехал… – отозвалась Наталья Никитична.

– Чем нам дорогого гостя потчевать-то…

– Известно: военными напитками… Самовар вели наставить… А между прочим водки подай…

Александр Никитич переглянулся с Иваном. На лицах их выразилось некоторое замешательство.

– За водкой-то я тотчас сбегаю… – сказал, впрочем, Иван, как бы отвечая на безмолвный вопрос отца и что-то быстро сообразивши.

– А самовар-от у нас возьмите… – вмешалась Наталья Никитична… – Скажи, Ванюша, Катерине, чтобы принесла да приходила бы поскорее: дяденька, мол, из полка приехал… Да чай-то с сахаром… чай, нет у вас… Тоже молви ей, чтобы своего принесла…

– Да что ж это у вас… разве вы уж врознь живете?…

– Да, уж мы поделились… Я с Никешей живу, – отвечала Наталья Никитична. – Эко горе, Никанора-то Александрыча нет дома… Помнишь, чай, его, братец… Махонький еще был, как ты у нас в службу-то поехал, а уж теперь у самого дети…

– Мало помню… Так вот вы как… Много же у вас тут перемен…

– Много всего было… – подтвердил Александр Никитич с сдержанным неудовольствием.

– Ну а ты… Ванюшка… Смахай живо за водкой. Чаю потерпеть можно: время ждет… А водки с устатку требуется.