– Много, братец, и годов то… уж вон спину горбить стало… Эхе-хе… Да что говорить… Вот, слава тебе Господи, хоть тебя дождался… Ну-ка, а забыл нас совсем: хоть бы когда написал.

– Некогда… Служба… Должен… знаешь… каждую минуту…

– Да где же ты был-то, в каких местах?…

– Далеко… на Кавказе… Что Ванюшка нейдет долго… Устал я с дороги…

– Что, дяденька, живо ли? – спросил Иван, входя в это время с полуштофом в руках.

– Ничего… Давай…

– Сейчас стаканчик…

– Слушай команду: давай… Стаканчик после. Ты ее поставь… Мы и по-военному можем из горлышка в горлышко. А ты свое дело правь: стакан изготовляй…

И действительно, пока Иван ходил за стаканом, Харлампий Никитич приложил горлышко скляницы к губам и, не переводя духа, высосал половину принесенного вина.

– Это нас укрепляет, – проговорил он, опуская штоф на стол.

– Брат, выпей… – продолжал он, наливая в принесенный между тем стакан.

– Кушай, братец, сам-то… Ты с дороги…

– Ничего… стаканчик выпей… А тебе, Ванюшка, не дам… Первое молод… Второе: мало принес… Ха, ха, ха!.. Сробели?… Ну, надо его наградить… за почтение отца… Выпей стаканчик.

– Да я не желаю, дяденька… Кушайте сами…

– Ну… Можешь ты?… Знай команду: манерку дают, свою порцию прими и отходи прочь… Ну…

Харлампий Никитич налил стакан и подал Ивану. Тот выпил.

– А тех я выправлю… Они не знают… Ванюшка… У меня будь всегда в исправности: передо мной, значит… Я тебя награжу… А Никешку мы уничтожим… Поди принеси еще полштофа… Ямщику надо поднести… Он мне песни… Вез хорошо, значит, служил… Ну и надо наградить… Что ж стал, пошел принеси… Я сегодня, значит, дома, в свой дом приехал… Тридцать лет не был… Ну и вы должны меня веселить… А после я вас стану… Вот в казначейство…

– Пошел же, Иван, промысли еще… – приказал Александр Никитич, не зная, что думать о брате.

Иван ушел.

– Чин-то, братец, у тебя какой?…