– Батюшка, сейчас бы исполнила твой приказ: нароком бы Катерина сбегала, да не знаем, где он пребывает-то: у какого-то барина-то незнакомого… Не растолковал он нам.

– А, испугался… Прячется… Найду… Сам найду… и взыскание сделаю… Против отца. Я вам дам… У меня, чтобы…

Иван явился с новым полуштофом, а вслед за Иваном вошел ямщик: поручик Осташков недоговорил своей фразы.

– Подай сюда… – обратился он к Ивану… – Ты кто такой? – спросил он ямщика.

– Али не признал, барин… Ямщик, что те вез… Ишь ты уж как… на радостях как тебя укачало…

– Что ты можешь мне говорить… Ты кто такой?… Не знаешь…

– Да я ничего… Прогоны пожалуйте…

– Сколько тебе нужно?

– Знаете сами… за два рубля рядился… Да обещали еще прибавить… хорошо вез…

– Возьми… – проговорил он невнятно, указывая на деньги, лежащия на столе…

– Да ведь тут, братец, два с полтиной, а ему следует только два, – заметила Наталья Никитична.

– Как ты смеешь мне говорить!.. Двугривенный ему прибавить… А то подай сюда!..

Наталья Никитична, робко и с недоумением посматривая на братца, исполнила приказание. В продолжение разговора с ямщиком он почти беспрестанно пил водку, стакан за стаканом, и уже совершенно охмелел; глаза его помутились и слипались, язык начинал говорить невнятно, руки делали произвольные движения, и сидеть он не мог уже прямо, не качаясь всем туловищем.

– Водочки еще, барин, обещал поднести, – проговорил ямщик, принимая деньги.

– Что… Пошел вон… Выгони его вон… Подай сдачу… – обратился он к Наталье Никитичне, протягивая нетвердую руку. Та поспешила положить в нее оставшиеся за расчетом тридцать копеек, которые намеревалась было отнести домой, как ненужные для братца; но братец положил их в карман. Осташков допивал остатки водки.

– Что ж, ваше благородие, за что огневался?… Поднести обещал… – настаивал ямщик. – Ведь как вез-то… Скорее почтовых…

– Цыц… не сметь. Захочу – поднесу… Не захочу… Кто мне может… Подать мне Никешку… Я его буду обучать… Смирно, руки по швам… Веди меня спать… койку: я ранен… – Последние слова едва можно было разобрать, но вся семья засуетилась, не зная, где и как уложить дорогого гостя. Но пока приставляли лавки одна к другой и покрывали их разной одежой, чтобы сделать ложе поручика помягче, он уже спал, положа голову на стол.

– Эх, барин… огас!.. – проговорил ямщик, с улыбкой. – Ну уж и дорогой то не мало же курил… Да какой же сердитый… беда!..

Вся семья стояла около спящего гостя, не зная, как перенести его на приготовленную постель. Наконец Александр Никитич решился взять его под руку, Иван – под другую, и, бесчувственного, перетащили его и уложили на лавку.