Возвращаясь к себе в гончарную, я незаметно повторял его движения, манеру размешивания глины, все его приемы лепки.

Как-то, заметив это, дед выругался:

— Не было в селе мужчин — петуху дали имя Кара-Мамед. Что ж! Танцуй под дудку своего Кара-Мамеда. Только запомни, чужелюб: не всякий колокольный звон — добрый благовест… — Потом прибавил уже беззлобно: — Хитрый ягненок семь маток сосет. У Апета доброе молоко. Припадешь к вымени такого, внакладе не останешься. Скитальца скиталец поймет!

*

Душны и несносны осенние ночи. В это время года в наших домах нет покоя от блох. Они словно стерегут сон. Едва только сомкнешь глаза, они — прыг за пазуху! Ну, а если за пазухой блоха, какой может быть у человека сон!

В такие ночи мало кто спит. Не сплю и я. Тихо в доме. Иногда тишину нарушит короткий вой. То собака столетнего Аки-ами. Паршивый пес нарочно по ночам скулит. Это нехорошо. Когда во дворе скулит собака, жди беды. Но вот она который год воет — и ничего, Аки-ами живет да поживает. А может, его тоже одолевают блохи?

В ертик заглядывает звездное небо. Иногда какая-нибудь звезда сорвется, полетит вниз, оставив за собой золотую нить. Значит, кто-то умер. Может, и это неправда? Ведь говорят же про вой собаки, а на поверку — выдумка. Как хотелось, чтобы это было выдумкой. Плохо умирать.

Черный прыгун залез мне в рукав и, прежде чем ужалить, поскакал по коже. Я махнул рукой, впопыхах, кажется, сильно задел Аво. Ничего, Аво не вернул мне сдачи. Должно быть, мой удар слишком легок, чтобы разбудить его. Спит! Как он может спать, когда на теле такие кусачи! Я снова взглянул на ертик. Звезды были на том же месте, а одна из них даже улыбнулась мне. Так бывает. Когда долго смотришь на звезды, они начинают оказывать тебе знаки внимания. «Хорошо им, звездам, — подумал я, — их не кусают блохи».

Надо сказать, этой осенью мы плохо спали не только из-за этих несчастных прыгунов.

Подумать только! Самим нечего жрать, а тут еще едок нашелся, с ложки корми его, лучшие куски со стола отваливай ему, а то разобидится. Я говорю о нашем постояльце, Карабеде, которого свалили нам на голову не в добрый час. Едок этот был — солдат из отряда Тигран-бека.

Такие же солдаты стояли в каждом доме, но наш был особенный, обжора из обжор, настоящий семиглот, готовый перемолоть зараз все наши запасы. Иди теперь спи спокойно, когда бок о бок с тобой, под одной крышей, такая мельница. Что по сравнению с ней наш семиглот Варужан. Малец, недоеда!

Когда Карабеда впервые привели к нам, дед запротестовал:

— Помилуйте, чем я его буду кормить? У меня щавель да опестыши на обед.