— Ничего, ничего! Без промаха обжигает горшки только бог.

И куда девалась его ворчливость? Деда словно подменили. Он не поглядывал теперь на меня поверх очков. Очки вообще куда-то исчезли, и он редко прибегал к их помощи, рассматривая мою работу.

Прошла неделя или две, как дед, склонный к преувеличениям, разглядывая на свету слепленный мною кувшин, воскликнул:

— Ну чем ты уже не варпет? Если этот крапивный отпрыск, как его там, худородный Васак — мастер, то ты трижды мастер! В кого он может уродиться таким понятливым? В Апета? Но ведь это пиначи [63], а не уста. Какой уважающий себя человек может купить у него кувшин?

Представляю, какими еще словами наградил бы дед Васака, знай он о знаменитом его провале под рождество.

Дед продолжал неистовствовать:

— Принесший воду унижен, а разбивший кувшин возвышен. Под лампой всегда темнее.

Он задавал вопросы и сам на них отвечал:

— Что из того, что у Апета такие покупатели, как скупщик Амбарцум? Тоже мне великий ценитель! Всему свету известно, что этот прохвост нечист на руку…

Я теперь и сам готов был считать Апета ничего не стоящим гончаром, а Васака — просто выскочкой, которому надо показать его место.

Вечером этого же дня, когда Васак, по обыкновению, встретил меня по пути домой на тропинке и, взяв под руку, стал, захлебываясь, рассказывать о своих очередных успехах, о новой партии кувшинов, купленных скупщиком Амбарцумом, я вырвал руку и зло бросил ему в лицо:

— Врешь ты все! И насчет деда врешь, что он лучший мастер, и насчет скупщика. Этот Амбарцум — самый настоящий прохвост и обманщик.

Васак, задетый за живое, тоже вспылил:

— Это твой дед, что ли, мастер? Послушать тебя — можно подумать, что богачи вы не меньше, чем багдадский халиф. А все знают: дед твой — задира и нищий. И скупщика Амбарцума невзлюбили вы с дедом за то, что он предпочитает покупать хороший товар.

— Хвастун! — крикнул я, чувствуя, как руки мои сжимаются в кулаки.

— А ты, недотепа, всю жизнь в учениках будешь ходить!

— Замолчи, осел!

— Слово неплатное, хочу — говорю!

— В зубы дам!

— Получишь сдачи, долгов не терплю!