– Какие-нибудь детали? Хоть что-то объяснила?

– Ничего. Только дала обещание, что женщина будет содействовать.

– Как она могла обещать такое? Понимала ведь, что вернется сюда другим человеком.

– Когда я встретилась с ней во второй раз, все, о чем она говорила ранее, приобрело новый смысл. Я задала себе этот же вопрос. У меня и по сей день нет ответа. Как она построила в себе этот механизм, непостижимо, но он работает и, значит, она имела основания давать подобное обещание.

– Как ты восприняла ее в день знакомства? – спрашиваю Юваль.

– Всего несколько минут понадобилось, чтобы понять ее исключительность. Одновременно бросались в глаза особенности, которые трудно было в тот момент понять. Она торопилась. Нервничала. Это делало ее суетливой, что, очевидно, не в ее характере. На короткие промежутки останавливалась, закрывала глаза, отсчитывала дыхание. Ты знаешь, о чем я. Несколько раз сегодня ты делал то же самое. Она объясняла это тем, что очень устала, не спала трое суток. У нее была серьезные причины для этого. При этом была настолько убедительна, что не вызывала моего беспокойства. Выглядела более чем усталой. Очевидно, находилась под большим стрессом. Позже я поняла, что это было. Она задерживала или замедляла в себе смерть самого ценного, что было у нее – память о тебе.

– Уверен, ты видела в ней больше, чем описываешь сейчас, – говорю я.

– Конечно. Ты помнишь, это моя профессия. И, наверное, есть причины, почему Дарья в конце концов выбрала меня. Я обещаю ничего не утаивать, но сейчас старюсь оставаться в границах моих первых впечатлений. Каждый день, проведенный с ней, менял картину. Каждый день я все больше понимала степень исключительности этой женщины.

– Обратно к тем дням. Что еще происходило тогда? – пытаюсь вернуть Юваль к периоду, разделяющему События и Потерю.

– Я знаю, что значат для тебя те четыре дня. Хотела бы иметь ответы на все твои вопросы. Сейчас, после всего, что смогла понять за несколько часов первого общения, за месяцы после, и за сегодня напоследок, я еще больше убеждена в ее непостижимости. Так вот, она пыталась сделать себя постижимой для меня. Планировала наш долгий путь – ее и мой к тебе. Она это никогда не говорила. Я догадывалась с каждым днем все больше. Но окончательно убедилась сегодня, когда встретилась с тобой и увидела тебя рядом с ней.

Всю жизнь я убеждал себя в том, что она обыкновенная, лучше других, но все равно обыкновенная. Она была моей средой обитания. Она не была средой обитания Юваль. Юваль не оценивала ее необыкновенность. Юваль воспринимала ее непостижимость.