– В какой момент ты поняла, что она готовит тебя к будущей встрече?

– По завершении первой встречи у меня появились догадки. Но они были слишком нереальны. Мы провели вместе целый день. Вечером следующего дня – это был последний из тех четырех дней – она позвонила. Оставила телефон Илая и попросила позвонить ему через неделю, представиться и расспросить про нее. Оставила и твой телефон в Бостоне, но предупредила обращаться к тебе только при исключительных обстоятельствах. Что значит «исключительные обстоятельства» не объяснила. Дополнительная загадка в числе множества других. После этого звонка я уже знала наверняка, что произойдет через неделю.

– Что значит твой и ее путь ко мне?

– Задолго до мартовских событий она знала, что придет момент, и ее жизнь пересечет обстоятельства, которые потребуют исключительных человеческих возможностей. Эта роль была закодирована в ней столетиями, задолго до ее рождения. Ей не надо было готовить себя. Природа позаботилась дать ей все необходимое. Но она нуждалась в тебе. По двум причинам – ты делал ее сильнее и еще она знала, что ее одной будет недостаточно. Ей нужна твоя помощь. Всю жизнь она готовила тебя. Оттачивала и шлифовала ресурсы, заложенные в тебе природой. Приучала работать в тандеме с собой.

– Разве это не обязанность каждой матери? – остановил я Юваль. – Что если события не были закодированы в ее генах? Тогда бы она не предпринимала всех этих усилий?

– Одно не отрицает другое. Вероятно, она делала бы то же самое просто потому, что любила тебя и знала, что в тебе заложено больше, чем в обычном мужчине. И еще догадывалась, какую плату ей придется нести в случае провала ее плана – потерять тебя, но искала пути сохранить себя для тебя.

Юваль замолчала, давая мне возможность осознать сказанное. Что-то я понимаю, но какова мизерность этого понимания. Все это настолько нереально. У меня нет сомнений в исключительных способностях Юваль, но сама ситуация неправдоподобна, и я понимал, что скоро даже эти границы нереальности будут разрушены.

– Она приучала меня к мысли о моей необычности, но это ее заблуждение, – говорю я. – К счастью, я сам никогда в это не верил. Она была одержима идеей. Это исказило меня в ее глазах. Я не знако̀м ни с одним фактом, который подтверждал бы мою исключительность. Не предсказывал будущее. Не слышал голосов праматерей. Не умел читать чужие мысли. Ее ошибочное обо мне мнение не оказывало на меня давления. Я не старался соответствовать ее ожиданиям. Если бы поверил, то вероятно, стал бы несчастным человеком. Что действительно было – наша близость. Я понимал и чувствовал ее. Угадывал ее состояние, настроение, может быть даже мысли. Я паразитировал на ней. Вероятно, это и обманывало ее.