Юваль молчит. Со страхом думаю – она устанет, передумает, изменит настроение. Раздастся телефонный звонок или кто-то вломится в кабинет раскладывать книги по размерам и цветам переплетов. В конце концов, у меня нет контракта на ее исповедь. Я потеряю Юваль, как уже потерял двух других женщин. Все, что я получаю, выходит далеко за пределы того, на что смею надеяться.

– Пожалуйста, не останавливайся. Я обещаю поспевать за тобой, – пытаюсь вернуть Юваль в нашу беседу.

– Не беспокойся – я не оставлю тебя, – говорит Юваль. – Но будь готов к разочарованию. Ты привык к ней. Не держи планку ожидания на том же уровне, общаясь со мной.

– Ты не понимаешь. Она всегда была и все еще остается источником загадок и тайн. Каким-то неисповедимым путем ты ключ к их разгадкам. И что-то подсказывает, что ваша первая встреча имела особое значение. Боюсь, я отталкиваю свою удачу, но есть что-то, чем ты не хочешь, не можешь или сомневаешься поделиться со мной.

– Вы определенно сто́ите друг друга, – теперь уже нараспашку улыбается Юваль.

Я ответил ей такой же открытой улыбкой, на какую был способен. Она ждала. Я знал что. Но не был уверен, что подошел момент.

– Я еще не готов, – стараясь говорить как можно откровеннее, чтобы она не восприняла мои слова как попытку торговаться.

Она с удовлетворением кивнула.

– Как это возможно? – спросил я, плохо понимая собственный вопрос.

– Тут-то и начинается то, что отличает ее от необычного человеческого создания. Человеческий мозг никогда не сможет изучить и понять работу мозга. Существует математически обоснованная теория, утверждающая, что система не может изучить другую систему, по сложности эквивалентную изучающей.

Юваль замолчала, готовя себя к продолжению. Я замер, стараясь не шевелиться.

– В нескольких словах, она построила в памяти сложную ассоциативную подпамять, нечто вроде дополнительной психики. Сложные ассоциативные цепочки, напрямую не связанные с тобой. Поэтому, когда ты умер в ее памяти, схема не пострадала, так как не была связана с тобой непосредственно. Но вся эта ассоциативность не имеет ценности, если не существует человека или механизма, которые могли бы интерпретировать, разгадать это сложное нагромождение разорванных фрагментов, то, что ты называешь «осколками»

***

Я еще долго говорил с ними в тот день. Одна была родником нашего диалога – другая его телом, глазами, устами. Каждая мысль мамы в результате сложной психогенной перегонки была аккуратно упакована в драгоценные слова, которыми Юваль поила, как целебным бальзамом, мои мысли. Меня только мучило, что я был на принимающей стороне и ничем не мог заплатить ни той, ни другой за то состояние, в которое погружало меня общение с ними.