Хочу забыть все глупости. Прийти к тебе, все объяснить и опять, как прежде, быть с тобой, но тогда мне придется отнять у тебя все твои будущие свершения. Как много ты поспеешь за свою жизнь… Я не могу превращать тебя в сиделку. Прости, не могу.

(23) Обман

Сегодня я собрала все свое мужество и силы, которых мне так не хватает и с каждым днем не хватает все больше, и жестокосердие, которого, как оказалось, во мне в избытке, чтобы сказать тебе, как я украла у тебя твою дочь и что еще страшнее – украла у Дашеньки отца.

Как много ты можешь мне высказать сейчас, и все, что ты скажешь, будет справедливо, и я заслуживаю каждый твой упрек, но знаю, что ты не будешь высказывать, а просто попытаешься понять. В этом вся сила моего притяжения к тебе. В тебе не существует механизма осуждения, а только понимание.

Я лгала тебе даже в этих записях. Я узнала, что во мне теплится жизнь нашей дочери не после того, как вышла замуж за Виктора, а в тот день, когда отдала Дарье письма. Я не могла сделать нашу крошку заложницей.

Еще одно признание, еще одна ложь. У меня был договор с Виктором, что может быть, когда-нибудь потом я смогу разрешить ему прикоснуться к себе, но только не сразу после свадьбы. Он согласился и обещал относиться к Дашеньке как своей родной. Он очень любил меня. Его проблема – ты жадно и ненасытно отобрал себе все чувства, какие природа поселила во мне. Не осталось ничего, что я могла бы дать другому. Я так и не смогла прикоснуться к нему, потому что ты был и остаешься во мне, и я не могу разрешить кому бы то ни было заменить тебя.

Я честно старалась. Так и не смогла. Если бы он был настойчивее, возможно, я бы и уступила. Но он терпеливо ждал сначала беременность, потом послебеременность. Иногда мне хотелось, чтобы он просто изнасиловал меня и тогда мы были бы в расчете, но этого удовлетворения он мне не дал. Какая же я мерзкая и гадкая! Вдумайся только в мое желание быть изнасилованной. И кем? Человеком, который пожертвовал стольким ради меня и Дашеньки.

У меня есть одно единственное оправдание. Я начала умирать в четырнадцать… задолго до того, как достигла рассвета – это не опечатка – именно рассвета – я знаю, ты понимаешь, что я пытаюсь сказать.

Я не могла привязать тебя к себе Дашенькой. Если вдуматься, я пожертвовала Дашенькой ради тебя. Знаю: ты не просил этой жертвы, тебе она не нужна и что простое воровство я называю жертвоприношением. И еще малодушно жертвую не собой, а нашей звездочкой.

Я все это знаю. Много лет назад я взвесила любовь к тебе, ее вес оказался непосильным для меня. Я взвалила на душу громадный непростительный грех. Когда-то я так решила и знала, что буду сомневаться. И при каждом сомнении я вспоминаю принятое решение. Я нашла еще одно определение любви – это размеры греха, который ты можешь возложить на душу в стараниях спасти любимого, освободить и защитить его.