Останови меня. Я хочу бежать к тебе и умолять извинить за свое жестокосердие. Скажи, что слишком поздно. Ничего изменить нельзя. Но ты молчишь. У тебя своя жизнь, и ни я, ни Дашенька не имеем к ней никакого отношения. А может ты просто забыл нас. Я не хочу расспрашивать Дарью ни о чем, а сама она печально молчит. Помнишь ли ты еще меня? Остались ли в тебе крохи чувств ко мне? Почему ты тогда согласился уйти от меня? Только потому, что я так сказала, и ты с уважением отнесся к моему желанию? Как ты только посмел послушать меня? Неужели не понимал, что без тебя я никто и ничто? Я ненавижу твое уважение ко мне, я ненавижу твое уважение ко всем на свете. Кому нужно это твое уважение, если оно делает несчастными людей вокруг.
Вчера мне было совсем невмоготу. У меня был страх, что и Дашеньки может оказаться недостаточно, чтобы удержать меня в этой жизни. Как удачно: я смогла разыскать Дарью и мы встретились. К сожалению, в этот раз я поняла, что и она не всесильна. К счастью, она подготовлена и к этому варианту какими-то таблетками, которые действительно помогли, но взяла с меня клятвенное слово, что буду принимать их только в исключительных случаях.
Я общаюсь с болью как с живым существом. Ты думаешь, я схожу с ума? Я знаю, я помню. «Если ты не уверена, работает это или нет – значит, это уже работает». Ты прав, это работает. Главное правило – не атаковать боль, а мириться с ней и договариваться. Почему я? Чем я заслужила? Что мне сделать, чтобы она отпустила меня?
Я знаю, мы молимся разным богам. Ты сердишься на меня, что я не дала тебе возможность молиться за меня твоему богу. Но я знаю, что ты молишься за меня, может быть не за мою жизнь, но определенно за меня. А бог… он-то все знает, он точно знает, за что ты молишься. Значит, ты молишься за мою жизнь, ты просто этого не знаешь. Вероятно, это кощунство, но я молюсь своей боли, когда она становится нетерпимой, точно как богу. Если она отпустит меня, я должна сделать что-то очень хорошее. Истинная вера, наверное, рождается, когда человеку хорошо, если вера рождается, когда плохо, то это не вера, а меркантильность. Я знаю, говорить так – кощунство. Но все равно я так думаю, а всевышний знает, о чем я думаю. Если же я буду думать одно, а говорить другое, то буду еще и обманывать. Я открыта богу и это, наверное, есть шаг к вере.