Пока все хорошо, но каково решение, если решение есть?

Давайте будем честны с самими собой.

Там их вообще нет.

По крайней мере, не в глазах мира, который требует быстрых результатов и ожидает удобного и быстрого решения всех трудностей на этой земле с помощью математической или медицинской формулы или акта Конгресса. Но те из нас, кто привык рассматривать историю в свете вечности и кто знает, что цивилизация не начинается и не заканчивается двадцатым веком, чувствуют немного больше надежды.

Того порочного круга отчаяния, о котором мы так много слышим в наши дни (“человек всегда был таким”, “человек всегда будет таким”, “мир никогда не меняется”, “все остается примерно таким же, каким было четыре тысячи лет назад”), не существует.

Это оптический обман.

Линия прогресса часто прерывается, но если мы отбросим все сентиментальные предрассудки и вынесем трезвое суждение о событиях последних двадцати тысяч лет (единственном периоде, о котором мы располагаем более или менее конкретной информацией), мы заметим несомненный, хотя и медленный подъем от состояния почти невыразимой жестокости и грубости к государству, которое обещает нечто бесконечно более благородное и лучшее, чем то, что когда-либо было прежде, и даже ужасная ошибка Великой войны не может поколебать твердую убежденность в том, что это правда.

* * * * * * * *

Человеческий род обладает почти невероятной жизнестойкостью.

Он пережил теологию.

В свое время он переживет индустриализм.

Он пережил холеру и чуму, высокие каблуки и синие законы (законы, регламентирующие поведение и основанные на практике пуританских общин 18 в. в Нью-Хэвене и Коннектикуте).

Он также научится преодолевать многие духовные болезни, которые осаждают нынешнее поколение.

* * * * * * * *

История, неохотно раскрывающая свои секреты, до сих пор преподала нам один великий урок.

То, что сделала рука человека, рука человека также может исправить.

Это вопрос мужества, а рядом с мужеством – образования.

* * * * * * * *

Это, конечно, звучит как банальность. Последние сто лет нам вдалбливали в уши слово “образование”, пока нам не надоело это слово, и мы с тоской оглядываемся назад, на то время, когда люди не умели ни читать, ни писать, но тратили свою избыточную интеллектуальную энергию на случайные моменты независимого мышления. Но когда я здесь говорю об “образовании”, я не имею в виду простое накопление фактов, которое считается необходимым умственным балластом наших современных детей. Скорее, я имею в виду то истинное понимание настоящего, которое рождается из милосердного и щедрого знания прошлого.