Прямо здесь мы должны остановиться и позволить читателю поверить, что благая работа продолжалась бесконечно и что Австрия теперь стала Раем для тех, кто хотел следовать велениям своей совести.

Я бы хотел, чтобы это было правдой. Иосиф и несколько его министров могли внезапно подняться на высоту здравого смысла, но австрийский крестьянин, с незапамятных времен приученный считать еврея своим естественным врагом, а протестанта – бунтарем и ренегатом, никак не мог преодолеть тот старый и глубоко укоренившийся предрассудок, который велел ему относиться к людям подобного рода как к своим прирожденным врагам.

Спустя полтора столетия после обнародования этих замечательных Эдиктов о терпимости положение тех, кто не принадлежал к католической церкви, было столь же неблагоприятным, как и в шестнадцатом веке. Теоретически еврей и протестант могли надеяться стать премьер-министрами или быть назначенными главнокомандующими армией. А на практике было невозможно, чтобы они были приглашены на ужин императорским сапожником.

Вот вам и бумажные указы.

ГЛАВА XXIX. ТОМ ПЕЙН

ГЛАВА XXIX. ТОМ ПЕЙН

ТАК или иначе, где-то есть стихотворение о том, что Бог движется таинственным образом, совершая свои чудеса.

Истинность этого утверждения наиболее очевидна для тех, кто изучал историю атлантического побережья.

В первой половине XVII века северная часть американского континента была заселена людьми, которые зашли так далеко в своей преданности идеалам Ветхого Завета, что ничего не подозревающий посетитель мог бы принять их за последователей Моисея, а не за последователей слов Христа. Отрезанные от остальной Европы очень широким, очень бурным и очень холодным океанским пространством, эти первопроходцы установили духовное царство террора, кульминацией которого стали вакханалии семьи Мазер по охоте на ведьм.

Теперь, на первый взгляд, кажется маловероятным, что этих двух преподобных джентльменов можно каким-либо образом считать ответственными за очень терпимые установки, которые мы находим с такой убедительной энергией изложенными в Конституции Соединенных Штатов и во многих документах, которые были написаны непосредственно перед началом военных действий между Англией и ее бывшими колониями. Тем не менее, это, несомненно, так, поскольку период репрессий семнадцатого века был настолько ужасным, что он должен был вызвать яростную реакцию в пользу более либеральной точки зрения.

Это не значит, что все колонисты вдруг послали за собранием сочинений Социниуса и перестали пугать маленьких детей рассказами о Содоме и Гоморре. Но их лидеры почти без исключения были представителями новой школы мысли, и с большим умением и тактом они внедрили свои собственные концепции терпимости в пергаментную платформу, на которой должно было быть возведено здание их новой и независимой нации.