Командир был из военных летчиков. Как свидетельство его далекой неспокойной молодости — на тужурке у него три ряда орденских планок. Ему можно было дать лет сорок — сорок пять, но так или иначе седина на его крупной голове казалась преждевременной — особенно когда он улыбался.

— Пассажир в воздухе — два, три и четыре часа. Вам не надо объяснять, какой бывает пассажир. Но вы, представители Аэрофлота, должны быть одинаковы во все часы суток. Ответственность… А что иногда получается…

Зоя с неожиданным интересом стала наблюдать за глазами командира, они все время менялись: то голубые, то белесые и холодные. Наверно, это происходило потому, что свет из окна падал прямо на стол, за которым сидел командир. Но Зоя подумала, что на фронте, когда командир сбрасывал на врага бомбы со своего бомбардировщика, его глаза были вот именно такого белесого цвета. Все знали, что командир в прошлом — боевой летчик, и товарищи по службе, пилоты гражданской авиации, относились к нему по-особенному тепло.

После командира взяла слово инструктор Стеклова и стала расхваливать Веру Новикову, которая действительно показывает настоящий стиль. Зоя посмотрела на Веру, она сидела у противоположной стены прямо под схемой воздушных пассажирских линий, синие стрелы там обозначали направления полетов, а черные кружочки — города. Вера смотрела вниз, куда-то себе под ноги: ей, видно, было неловко выслушивать похвалу, разные восторженные выражения на виду у всех. Вообще Вера была хорошая девчонка и не задавалась от похвал, к которым все уже привыкли, она работала на трудной и дальней линии, идущей на восток.

— Кто скажет, что у Новиковой привилегии? — спрашивала Стеклова, глядя в пространство, и сама же отвечала: — Никто этого не скажет. Трудности есть, а привилегий никаких. А от пассажиров, между прочим, в отряд поступают только благодарности.

Потом она говорила еще разные хорошие слова про Веру: венцом этой похвалы явилось сообщение о том, что Вера учится английскому языку. Девчата про это тоже знали, потому что Вера не скрывала своего желания перейти на международные линии. Но старшая под все это подвела свою базу:

— Внешний вид, подтянутость и изящество — это хорошо. Но надо брать и своей содержательностью. Как это понять? — Она потупилась, подбирая слова, и сказала внушительно: — Читать надо, учиться надо!

И тут Зоя подумала о Борисе. Не думать о нем она уже не могла. Раньше она читала книги про разную жизнь — про шахтеров, про войну, про рыбаков. Ходила в кино, но в кино все ходят. Борис сказал, что надо читать книги про замечательных, исключительных людей, тут можно кое-чему поучиться. Про Эйнштейна, например.