— Чего? — насторожилась Пелагея Ивановна.
Зоя потупилась, заговорила тише:
— Приходит… А у меня к нему ничего, совсем ничего.
— Ну так что? — спокойно возразила Пелагея Ивановна. — Чего тебя беспокоит? Или разговор у вас раньше какой был?
— Никакого разговора не было.
— Тогда чего. Тогда ты никакого греха не делаешь. За мной в девках, кроме Николая, еще два парня ухаживали. Я бы могла за любого из них выйти. Выбрала Николая. Судьба, значит. Может, если бы за другого пошла, не оказалась бы вдовой, не маялась… Ну, что теперь об этом рассуждать: если бы да кабы — выросли грибы. Ухаживать парень может, когда девка свободна, другое дело, если она к кому примкнет, тогда, конечно, неудобно, неприятность может получиться. Тут ты решаешь. Борис-то, выходит, больше по душе?
Зоя покраснела и стала смотреть в окно.
— Не знаю, мама. Только я по-другому с Колькой не могу. Чего зря голову морочить.
— Это верно, дочка, — одобрила Пелагея Ивановна, вздохнув. — Парень он хороший, но только… А может, еще посмотришь?
— Нет, мама. Не надо, — сказала Зоя.
И они замолчали.
Если бы Пелагея Ивановна узнала, как Зоя познакомилась с Борисом, удивлению ее, смешанному со страхом, не было бы предела. Поколения разделяют не только вкусы, но и манеры. Хотя все это очень условно. «На улице?!» — воскликнула бы она, и в голове ее в один миг пронеслись бы самые неприглядные картины. Тот, кто останавливает девушек на улице, не заслуживал в ее глазах никакого уважения. И всякие объяснения были бы совершенно бесполезны, потому что Пелагея Ивановна, во-первых, мать, а во-вторых, она находилась в том критическом возрасте, когда собственные увлечения, всякие там встречи и знакомства либо скрывают, либо забывают напрочь.
В таком возрасте каждый человек находит в себе множество привлекательных черт, и ему постоянно кажется, что все, что было с ним, — все хорошо и все заслуживает немедленного подражания.
Глава шестая
А между тем жизнь Зои шла своим чередом. Однажды на собрании после разбора полетов зашла речь о стиле работы. Пригласили на эту беседу и командира отряда. Потирая ладонью рубец на щеке, он сказал:
— Стиль — это та же техника. Тут должно быть все безотказно, на все, даже самые коварные случаи, — на мгновение он задумался, видимо вспоминая один из таких случаев, потом кивком головы выключил себя из прошлого. — Характер свой надо припрятывать, — он неожиданно улыбнулся, — нервы на тормозах держать.